Фотогалерея :: Ссылки :: Гостевая книга :: Карта сайта :: Поиск :: English version
Православный поклонник на Святой земле

На главную Паломнический центр "Россия в красках" в Иерусалиме Формирующиеся паломнические группы Маршруты Поклонники XXI века: наши группы на маршрутах Поклонники XXI века: портрет крупным планом Наши паломники о Святой Земле Новости Анонсы и объявления Традиции русского паломничества Фотоальбом "Святая Земля" История Святой Земли Библейские места, храмы и монастыри Святая Земля глазами паломников прошлых веков Святые места в XXI веке Монастырские обители - хранители благочестия Храмы на Святой Земле Поместная Церковь на Святой Земле - хранительница святых мест вселенского православияПраздники Чудо Благодатного Огня Святая Земля и Святая Русь Духовная колыбель. Религиозная философия Духовная колыбель. Поэтические страницы Библия и литература Библия и искусство Книги о Святой Земле Православное Общество "Россия в красках" Императорское Православное Палестинское Общество РДМ в Иерусалиме Журнал О проекте Вопросы и ответы
Паломничество в Иерусалим и на Святую Землю
Рекомендуем
Новости сайта
Людмила Максимчук (Россия). Из христианского цикла «Зачем мы здесь?»
«Мы показали возможности ИППО в организации многоаспектного путешествия на Святую Землю». На V семинаре для регионов представлен новый формат паломничества
Павел Платонов (Иерусалим). Долгий путь в Русскую Палестину
Елена Русецкая (Казахстан). Сборник духовной поэзии
Павел Платонов. Оцифровка и подготовка к публикации статьи Русские экскурсии в Святую Землю летом 1909 г. - Сообщения ИППО 
Дата в истории

1 ноября 2014 г. - 150-летие со дня рождения прмц.вел.кнг. Елисаветы Феодоровны

Фотогалрея

Главная страница фотогалереи
Православные паломники на Святой Земле в октябре-ноябре 2017 года

Святая Земля в 2016-2017 годах
Интервью с паломником
Протоиерей Андрей Дьаконов. «Это была молитва...»
Материалы наших читателей

Даша Миронова. На Святой Земле 
И.Ахундова. Под покровом святой ЕлизаветыАвгустейшие паломники на Святой Земле

Электронный журнал "Православный поклонник на Святой Земле"

Проекты ПНПО "Россия в красках":
Раритетный сборник стихов из архивов "России в красках". С. Пономарев. Из Палестинских впечатлений 1873-74 гг.
Удивительная находка в Иерусалиме или судьба альбома фотографий Святой Земли начала XX века
Славьте Христа  добрыми делами!

На Святой Земле

Обращение к посетителям сайта
 
Дорогие посетители, приглашаем вас к сотрудничеству в нашем интернет-проекте. Те, кто посетил Святую Землю, могут присылать свои путевые заметки, воспоминания, фотографии. Мы будем рады и тематическим материалам, которые могут пополнить разделы нашего сайта. Материалы можно присылать на наш почтовый ящик

Наш сайт о России "Россия в красках"
Россия в красках: история, православие и русская эмиграция


 
 
Дневник путешествия в Иерусалим Н.П. Поливанова
1861 год
 
Путь из Алекс<андрии> в Яфу
 
2 ноября.
 
Не ранее, как к 9 часам мы вышли за пределы подводных камней и повернули прямо на Восток. Прошли в виду Фароса, – виднелась и [колона] обелиск Клеопатры, и колонна Помпея, – озеро Мареотиское, низкий песчаный берег, несколько пальм, Абукир, где был истреблен весь флот Наполеона Нельсоном,[1] наконец, исчез берег Африки. – Часа чрез 3 мы опять увидали песчаные холмы Африки. Это устье <Бору?>,[2] Роситы [3]  не видать было, через час опять показался берег Африки, и больше не видать уже было. – К вечеру нам был небольшой попутный ветер, поставили паруса, взяли румб на Восток. Ночь была тихая и светлая.
 
3 ноября.
 
Сегодня тоже море тихо – слабый попутный ветер. В 3-м часу на горизонте показались туманные горы – это горы Палестины. К ½ 4 часам уже видна была гора, усеянная белыми зданиями, лепившимися один к другому – это Яффа[I], древняя Иоппия – в 4 часа бросили якорь – в городе развеваются четыре флага, <нрзб.> турецкий, греческий, русский и французский. – Пристани в г. Яфе нет, перед самым городом гряды скал – суда должны останавливаться в открытом море – в случае непогоды, все суда, стоящие на якоре в Яфе, спешат в открытое море. Едва мы бросили якорь, пароход наш был окружен десятками двумя лодок, в том числе одна с греческим флагом должна была перевезти Патриарха Иерусал<имского> с парохода. Патриарх пригласил и нас в свою лодку, и просил остановиться у него в Монастыре.[4]
 
   Яфа.
 
Вся набережная и крыши домов были покрыты греками, собравшимися встретить Его Святейшество. – Как лодки причалили, ударили в колокола, и весь народ встретил Патриарха священными гимнами, – его окружила толпа, прося его благословения и кланяясь ему в ноги. Мы шли за ним, с одной лестницы на другую, с одной террасы на другую, и наконец достигли греческого монастыря, где были приготовлены комнаты для его Святейшества,[5][нам] весь монастырь был набит народом, поздравляли Патриарха с приездом и пр. Когда все разошлись, нам подали шербет, варенье, кофе. В 5 часов мы пошли сделать небольшую прогулку по городу.     
 
В главной части города, т. е. на горе, улицы идут по террасам домов, и спускаясь с террас на террасу мы дошли до набережной, повернули на базар, который хотя и беден, но чрезвычайно оригинален, не так много торгующих, сколько сидящих в кофейнях, за кальяном и кофем, несколько верблюдов, и около них бедуины сидят на корточках, тут обдирают сахарный тростник, и мальчишки сосут его с большим аппетитом. Мы взошли в один сад, – что за роскошь, апельсины, лимоны, финики, аромат какой – это диво. Весь сад изрезан канавками, которые ведут к каждому дереву. Эти канавки наполняются водой посредством бассейна, в который накачивается вода посредством шестерни конским привод<о>м. Из этого сада мы пошли в другой, более обширный, вместо забора кактусы с своими колючками и, что меня удивило, с плодами очень вкусными и сочными. – Пальмы с кистями фиников, апельсинные и лимонные деревья так и гнутся от тяжести плодов. – удивительная [природа], восхитительно<е> богатство природы. –
 
Возвратясь в монастырь, мы обедали с Патриархом в трапезе, за десертом был великолепный арбуз и ароматические гранаты – но более всех фруктов тропических я обрадовался простой русской редьке. – Вечером долго я ходил по террасе. Ночь тихая, лунная, светло, как днем, на горизонте же несколько облачков, и изредка показывалась зарница. – Перед нами стоит пароход. На нем блестят огоньки – хотя море и тихо, но волны с шумом [разбиваются о скалы] пенясь катятся к скалам и разбиваются об них  в мелкие дребезги – в каждую каплю, кажется, смотрит светлый месяц. [6]
 
Вот мы и в Св<ятой> Земле. Отсюда разлился свет христианства. – Каждый клочок земли здесь драгоценен святыми воспоминаниями для каждого христианина. Эту же страну можно считать колыбелью всех наук. – Здесь была Финикия, – вот видны с террасы стены и бойницы – недаром достались они отважным крестоносцам, – вот воды, по которым пустились первые корабли.
 
4 ноября.
 
  Утром, после обедни, мы пошли на то место, где по преданию жил Симон Кожевник.[7] – Нас привели в турецкую молельню, – здесь, говорят, был дом Симона, у которого жил Петр Ап<остол> и [Ев.] Пройдя чрез мечеть, мы вышли в двор, выходящий на открытое море, в дворе остатки стены с бойницами, говорят, времен крестоносцев, в дворе же большой колодезь, колода его высечена из одного куска мрамора. Странно, около колодца я нашел обрезки кож, и узнал, что по соседству еще теперь живут кожевники, и здесь промывают кожи. Около колодца развесистый Сикомор и поблизости гряды кактуса, с двора же виден южный от Яфы берег морской до самого мыса Рубима (Рувим,[II] говорят, там его могила).[8] [Отсюда] Здесь, молясь на крыше дома, Петр видел видение. [9]
 
Недалеко от этого места приют Русский для странников, все в нем чисто, [пр] помещения на 10 кроватей, очень чисто и удобно, с террас вид на море и Иудейские горы. Из приюта мы зашли в Греческую школу. Там до 40 мальчиков учатся по-Гречески, Арабски и Славянски, читать и писать. Из школы мы посетили Католический Монастырь. Монастырь беден, в церкви замечательна картина видения Петра.[10]
 
Путь в Иерусалим.[III]
 
  5 Ноября. 
 
Еще солнце не взошло, мы уже [был] уложили[IV] свои вещи, и отправили их вперед с вещами Патриарха. У Патриарха были навьючены 5 верблюдов и несколько лошадей, – я с Дядей должны были выехать в 8 часов, сейчас после обедни, чтобы успеть заехать в Лиду и оттуда в Рамлы, поспеть к ужину с Патриархом. Из Яфы мы ехали с час все садами. Пальмы, Маслины, Сикоморы и Кактусы, служащие заборами, имели <ка>кой-то особенный эффект. [до] 1-го привала, мы сделали у деревни [V]   у фонтана, который считается гробницею 7 братий Маккавеев.[11] Этот фонтан целое здание, о 9 куполах, с колоннами впереди и лавками для отдохновения путникам. Тут уже расположился караван бедуинов с их исхудалыми неуклюжими верблюдами. Близ фонтана с горы видны Яфа, [и] море, сады. На этих полях, по преданию, были битвы Маккавеев с Израильтянами.[12]
 
В Лиду мы приехали в 1-м часу. Отдохнув и позавтракав у гостеприимного купца, араба-христианина, я пошел снять вид развалин древ<ней> церкви. По остаткам сохранившимся можно заключить, что храм был велик, колонны чрезвычайно хорошо еще сохранились, капители дивной работы. Часть этого храма принадлежит туркам, к<ото>рые из нее[VI] сделали мечеть, часть сохранившаяся же у христиан состоит из полукружия бывшего алтаря, одной очень хорошо сохранившейся арки с колоннами и развалившийся уже совершенно придел Бож<ией> Матери. Самый же храм основан Юстинианом[VII] на месте казни и муки Св. Вел<икомученика> Поб<едоносца> Георгия [13] (по другим преданиям[VIII] Георгий был замучен в Рамле и по своему предсмертному завещанию был перенесен и погребен в Лиде, месте его жительства). В день Св. Вел<икомученика> Георгия здесь на развалинах служат обедню и большое бывает стечение христиан, даже многие турки приходят поклоняться камню, на котором по преданию была отсечена глава Св. Вел<икомученика>. Тут же в Лиде, близ этих величественных остатков Христианства во время Византийского величия, в бедной мазанке, в каком-то подземелье, закоптелая и темная христианская же церковь, помещающая в себе не более 18 человек, иконостас простой деревянный, полусгнивший,[14] – жители все просят, нельзя ли выхлопотать для них построить другую церковь, – в 2-х видах я срисовал развалины древней церкви и мы уехали. –  
 
На пути Дядю окружили человек 20 Арабов христиан с горячею просьбою о постройке церкви. Все это были жители Лиды, ездившие встречать и поклониться Патриарху в Рамле. В Р<амлу> мы приехали в 6 часов вечера. Нам отвели комнату, ту самую, где останавливался Наполеон I и недавно В<еликий> К<нязь> Константин с семейством.[15] – Я был в бане, потом, поужинав вместе с патриархом,[16] долго еще сидели на террасе. Дивная ночь, светлая, [плоские крыши] террасы, пальмы, развалины стен, башней крестоносцев, видны дальние Иудейские горы. –
 
6 Ноября
 
За три часа до солнца мы оставили Рамлы.[17] Свита патриарха состояла с лишком из 50 человек, считая кавасов* и башибузуков.* Проехав два селения (из которых [одно] последнее было Латрун, место рождения разбойника, покаявшегося на кресте […..][18]) и несколько сторожевых башен, выстроенных по ходатайству Кон<стантина> Ник<олаевича>, для охранения поклонников, мы стали приближаться [к третьему] к ущелью, – при самом входе в него [мы] караван остановился, – Патриарх сошел с лошади, за ним все, расстелили ковры, Патриарх предложил нам кофею и чубуки.
 
Долго я любовался на [пеструю] картину, нас окружающую, – она мне напомнила минувшие времена, биваки в горских экспедициях на Кавказе. В настоящее время мы были в ущелье, шагов в 150 ширины. Голые скалы дикого камня, кой-где поросшие мхом или тернием, на вершин<ах> гор разбросаны там-сям маслины на каменистом грунте. Перед нами на противоположной стороне высохшего ручейка стоит небольшая юрта, кофейня араба. – Здесь-то мы расположились на привал. Вся свита Патриарха разделилась на кружки. Близ нас башибузуки составили свои копья с мохнатыми страусовыми шарами под лезвием, и стали в кружок под маслину. [за тру] Между ними вмешались несколько арабов с их темно-бронзовыми лицами, белыми бурнусами. Один из них что-то рассказывал, другие, куря [свои] трубки, слушали его со вниманием, ну так и кажется, что они вышли из картины Вернета.[19]
 
Отдохнув с ½ часа, наш караван тронулся. Впереди ехали башибузуки, однообразно ударяя в две литавры, прикрепленные к передней луке, передовой башибузук открывал шествие. Ущелье все становилось уже и каменистее, мы ехали в одного человека. Так как с нами было еще несколько вьюков, то весь караван наш растянулся версты 1 ½ или две. Близ развалины какой-то древней мечети, мы сделали опять привал, – часам к 12-ти мы стали спускаться к [Энову] (Абугошу). Здесь нас встретил начальник селения Абугош,[20] с многочисленной свитой, башибузуков и арабов. При въезде в самое селение, близ развалин древней церкви расположен был почетный караул, состоящий из 10 рядовых регулярного войска <и> одного офицера.
 
Пригласили нас в небольшой садик. Под огромным развесистым Сикомором разостланы были ковры, подушки, Патриарх занял первое место, мы около него, на приготовленных местах, начальник селения и офицер турецкий с нами же под деревами. [напротив нас] Начальник башибузуков, на особо устроенном месте в красном плаще и золотом шитых шароварах и куртке, с кальяном, сидел против патриарха. Направо и налево от него жители селения и башибузуки, живописно завернутые в свои плащи, уселись полукружием против нас. Подали нам <глика> (варения, шербета, воды и лимонаду), трубки. После обмена несколькими любезными фразами со стороны начальника деревни и Патриарха, мы поднялись, я осмотрел развалины древней церкви, [она] стены довольно сохранились, еще много видно по стенам следов фресок, и капители на колоннах и пилястры изящной работы. Церковь эта построена Еленой на месте явления Христа Спасителя после воскресенья ученикам.[21]
 
От Абугоша с ¾ часа дороги сначала по отлогости горы, потом небольшой долиной мы доехали до развалин древнего Эмауса,[22] камни развалин древнего Иудейского зодчества – чрез ручей хорошо сохранившийся мост, близ к<ото>рого несколько шатров и мазанок араб<ов>. По всему ущелью или долины, богатые виноградники и фиговые дерев<ья>.
   
Дальнейший наш путь шел в гору, по каменистой и неровной дороге, нам открылись две вершины: увенчанные развалинами. Это <Соба> и Кустул,[23] [с них] с одного из первых, оглянулись мы назад, виднелось море. Один час оставалось до Иерусалима, нетерпение наше все увеличивалось. [наконец в] Не доезжая последнего подъема к Иерусалиму, за ½ часа до города, на встречу [2 слова зачеркнуто] Патриарха выехали духовенство, [некоторые ком…] и большое число жителей, с радостью встретили они давно жданного Патриарха, обе стороны дороги были заставлены народом, провожавшего[IX] весь поезд радостными кликами. Я и дяденька не выдержали ехать шагом за Патриархом, волнение душевное было слишком сильно [чтобы въехать шагом на гору с которой открывался вид на Св. Город] Мы пустили лошадей, хотя уже уставших, по каменистой горе, во весь опор. Доскакав до вершины, я не помню, как я очутился на земле, стоя на коленях, слезы лились у меня градом, предо мной был Св. Иерусалим[X], два купола храма Гроба Господнего, Элеонская гора, Сион, а вдали туманно-фиолетовые Заиорданские горы. – Взоры мои впились в эти святые места, хотя и не мог я их хорошо видеть от слез, наполнявших мои глаза, так пробыл я, [до] пока не поравнялся с нами Патриарх.
 
Целыми толпами увеличивался [1 слово зачеркнуто] поезд наш, человек 50 башибузуков по сторонам гарцевало и джигитовало, монотонная музыка на литаврах все усиливалась – стали мы спускаться к месту Русских построек. Церковь доведена до куполов, дом миссии почти окончен, госпиталь тоже, дом для поклонников начат, дом занимается <занимаемый?> архитектором и еще два другие для служб, уже окончены – вся постройка имеет вид здания прочного, солидного, без излишних украшений, но с большим вкусом, эти постройки составляют разительный контраст с постройками остального города.[24]
 
Проехав места русских построек, мы поехали около самых стен Иерусалима и въехали в Яфские ворота. Караул Турецкой регулярной армии встретил Патриарха почетным караулом. Проехав ворота, направо мы оставили замок Давыда и повернули влево, где Патриарха встретило духовенство в полном облачении. Патриарх сошел с лошади, мы тоже, народ столпился в переулки, духота и толкотня были страшные, Патриарх в малом облачении шел в сопровождении многочисленного духовенства в по[XI] всем улицам, ведущим в церковь Патриархии, в церкви отслужил краткий молебен. Много взошло в дом Патриарха поздравить его с приездом. <глики>, чубуки и кофей были угoщением.
 
Вечером неожиданно к радости всех христиан крест на хра<ме> Гроба Господнего был иллюминован. Утешительно и торжественно было видеть этот сияющий крест на храме Гроба Господнего. – Со стороны турок не было возражений, потому что Митрополит Мелетий первый раз употребил эту иллюминацию в день [коро] вошествия на трон Султана, что туркам очень понравилось. Теперь же по случаю приезда Патриарха это второй раз иллюминован крест на Св.Храме.[25]
 
Поездка в Обитель Св.Саввы.
 
Мы выехали из Яфских ворот, поворотив сейчас же налево, к Нижнему Гигонскому Водоему. Дорога идет параллельно стен Иерусалима,[XII] постепенно понижаясь, направо за Н.Гигонским вод<о>емом, гора Злого Совещания, а потом село скудельничье, изрытое глубокими пещерами. Во многих из них живут бедуины, и загоняют в древние жилища мертвых, от непогоды, свои стада. – Гигонское ущелье, понижаясь у подошвы Сиона, соединяется с Силоамской долиной. Как и в древности, здесь самая живая зелень из окрестностей стен Иер<усалима>. От самого Гигонского водоема идут масленичные и фиговые деревья, налево от дороги Силоамский источник, с большим водоемом, против него 1000 летнее дерево пр<орока> Исая, у подножья [горы] скалистого Села Скудельничья, Иосафатова долина соединяется с Гигонским в одно ущелье Кедронского потока, отсюда видна гора Сион, Мория, мечеть Ель-акса, угол стен Иерусал<има>, гробницы Авесалома и Иосифа, и вся Силоамская долина, покрытая зелеными огородами и масле<н>ичными деревьями. Но с Иосафатовой долиной видна Елеонская гора. [С] Дорога идет по правому берегу Кедронского потока, налево деревья фиговые и масленичные.
 
на левом поле:
При начале Кедронского ущелья стоит колодец и водоем Пр<орока> Иса<йи>, сюда во врем<ена> Солом<она> соединялись все водопроводы.
 
Здесь были сады Соломона, направо все еще продолжаются пещеры в скалах, некоторые из них очень большие, высечены в камне, с несколькими залами, особенно одна обратила на себя внимание, перед высече<нно>й отвесной стеной в 3 сажени, большая площадка, посреди стены в 2 сажени дверь вышины и 4 ар<шина> ширины, она вводит в заллу в 7 саже<не>й длины и в 2 саж<ени> ширины, по обеим сторонам высечены сидения, вроде лавки, против двери на противоположной стене дверь в 1 ар<шин> в диаметре, сквозь не<е> видна опять залла подобная первой, против этого отверстия другое на противоположной стене, и опять залла, и опять отверстие, далее темнота не позволила видеть. Ни в одной из этих зал не видать ниш погребальных, неужели [они] вся эта анфилада зал служила лишь преддверием погребальной пещеры? – Вблизи и выше на горе еще пещера, но менее, вход в нее двумя арками, между к<ото>рыми каменный столп. – Взойдя в пещеру прямо, и направо, видны верхушки карнизов, дверей, остальное <нрзб>.[XIII]
 
Проехав 3/4 часа от города Кедронским потоком, деревья кончаются, с обеих сторон ущелья дикая природа, голые горы и камни наводят уныние. [26] Кой-где, несмотря на то, что не видать и признаков растительности, встречаются кочующих бедуинов стада, [бедуинов] козы и верблюды пасущиеся [но в двух местах] Почти на ½ дороги к Св. Савве ущелье делает поворот, образуя в входящем углу уступы скал, расположенных амфитеатром, правильность этих уступов меня удивила. [далее у] В 2 часах от Иерусалима направо видна высокая гора, на ней чуть приметны развалины монастыря Св. Феодосия.[27]
  
С ½ часа оттуда начинается ущелье, дикое, скалистое, ширина ущелья очень невелика, глубина же [будет до 60 саженей] значительна. – Скалы отвесные, уступами и изгибами спускаются с высоты к Кедрону, самое русло высохшее Кедрона не более 1[XIV] ½ саженей, местами уже. Дно русла быстро понижается, от чего ущелье делается глубже и глубже. – По обеим сторонам в скалах чернеют, как норки, обиталища отшельников 1-х веков.[28] ½ часа мы ехали хоть по узкой дороге, но обнесенной балюстрадом, – повернув за одну из скал, перед нами предстала обитель Св. Савы, тут я вспомнил слова Даниила игумена: дивно несказанно, кельи приклеены к скалам, как звезды к небесам – и действительно, дивно и чудно: над обрывом скалистым Кедрского потока, обнесенные стеной, лепятся одна келия к другой,[29] две башни, одна, Юстиниана, [вошла в состав ст] составляет верхний исходящий угол обители, а другая вне стен, Ко<нрзб.> соединялась [угол] стеною с Юстиниановой и составляла другой верхний угол обители. –
 
Едва нас завидел сторожевой монах на башне Ю<стиниана>, ударил в колокол, немедленно внизу [у] ворота отворили и вышел целый сонм отшельников нас встречать. Среди небольшого двора стоит часовня, в ней гробница С<в>. Саввы, основателя монастыря. Главная церковь мрачна, но убрана великолепно во вкусе древнем Византийском и Иконостас, и образа. Кроме того, еще здесь есть две небольшие церкви Св. Георгия и Иоанна Дамаскина, в [последней] к<ото>рой он был погребен, но его мощи, так же как и Св. Саввы, вывезены крестоносца<ми> в Венецию. Помещения в монастыре довольно, весь монастырь представляет одно здание, с крыши одного дома входишь в другой, и так незаметно можно дойти, сделав <в>прочем до 400 ступеней, с нижних келей монастыря до основания башни [около] Юстиниана, на ней надпись, хотя и возобновленная, но свидетельствует о том времени ее построения. Около этой башни разведен маленький огород, на одной из террас, <земли> навезено здесь аршина на 2, тут на каких-нибудь 4 квад<ратных> саженях можно найти виноград, гранаты, фиги, салат, капусту, клумбочк<у> цветов и [систерн] резервуар для воды, глубиною не более в 2 арш<ина>.
 
Мы взошли на башню, там сохраняет<ся> библиотека Савинской Лавры, до половины она, надо думать, растаскана путешественниками, каталога нет, библиотекаря нет. Когда мы взошли на верхушку башни, отворили нам сырую и темную комнатку, в к<оторой> [узенькая] бойница заменяет окно, по двум стенам шкапы, и в них как попало стоят книги, на полу же кипа растрепанных бумаг. Игумен чистосердечно признался, что это [обречено на все] как ненужный сор сметен в угол, от него очистили полки, на к<ото>рых стоят книги. Я заглянул в этот хлам и увидел много пергаментов. Прежде, чем заняться шкафами, <мы> принялись работать над хламом и отобрали одно Евангелие (3 ½ Евангелиста) на греч<еском> языке, пергамент XI века, Деяния апостолов, часть кажется того же века, 1 лист палемпсеста[XV], отрывки из библии на пергаменте IX века и много рукописных псалтырей и служебников, хотя все неполные, однако многие из них замечательны. В шкапах на полках вместе с [фило...] хирографами* X и XI века стоят книги очень незначительные. Между печатанными мы нашли много интересных очень изданий конца XV и начала XVI столетия, сколько можно мы отсортировали хирографы и поставили отдельно в шкаф.[30] Кроме этой библиотеки, есть еще два склада в самой церкви, где приведено в маленький порядок, по кр<ай>ней мере, стоят по алфавиту и есть каталог, хотя очень  недостаточный. Большая часть из хирографов здешних перенесена в Крестный монастырь. Третья часть библиотеки, самая незначительная в <келии> для Рус<ских> поклонников (т<ак> наз<ываемой>), тут б<ольшей> ч<астью> славянские, есть 2 или 3 рукописи, но незамечательные, из печатанных книг замечательны издание во Львове [нрзб. Св.] Житие Св. и Триодь цветная, пожертвованная в Назарет быв<шим> Патриархом Никоном, надпись собственноручная.[31]
 
Мон<астырь> Св. Саввы имеет большие виноградники, сады около Вифлеема и мон<астыря> С<в.> Ге<о>ргия. Доходы с них значительны, но монастырь ими не пользуется, это достояние патриархии. М<онастырь> Саввинский имел свою метохию в Иерусалиме, ныне она взята Патриархией, за то Патриарх обязывается кормить иноков Св. Савы, не обязуясь однако снабжать их одеждой. Поэтому начиная от Игумена, все монахи ничего не имеют, едва необходимую одежду. Пища Саввинской братии чрезвычайно скудная, мы обедали вместе с братией. Игумен Архим<андрит> Иосаф,[32] как и всегда, читал во время трапезы толкование Евангелия, на столе стояло перед каждым тарелка с рисовой кашей, и на маленькой тарелке две рыбки сушеные, кусок хлеба в 1 ½ ф<унта>. По воскресеньям дают по маленькому стакану вина, рыбки эти сушеные не каждый день дают, а лишь по Суб<ботам> и Воскр<есеньям>. Утром после обедни перед входом в церковь в трапезе, все монахи сидят по скамейкам кругом стен, и прислужник разносит в корзине изюм, по пригоршне кладет его каждому на колени, потом разносят хлеб не более в 1 ф<унт> каждый кусок, по чарке водки и чашке кофею. Это составляет дневную порцию Савинских монахов, из нее еще они уделяют на кормление скворцов, к<ото>рые так привыкли, что знают, по каким дням раздают братии изюм, и прилетают сами на террасу за положенной порцией изюма.[33] По ночам приходят в пропасти выть шакалы, и им Саввинская братия не отказывает в куске хлеба. Получив его, шакалы перестают выть и уходят. Все противоположные скалы изрыты глубокими пещерами, это обители отшельников первых веков. –
 
Поразительно дико местоположение Саввинской обители – ни в Сибири, ни на Кавказе не встречал я подобного ущелья. – Глубина ущелья, дикость скал и отовс<ю>ду закрытый горизонт прид<а>ет особенную мрачность обители, которая [стоит] как бы прилеплена к отвесной стене трещины. Тем же путем возвратились мы в Иерусалим. –
  
Чрез несколько дней поехали мы на Иордан.[XVI] Из Иерусалима на Вифанию, где посетили пещеру Лазаря, заехали [на] поклониться камню, где Спаситель встретил сестру Лазаря Марию, потом спустились по крутому спуску к Солнечному Источнику (в Библи<и>) или Апостольский.[34] – Дорога идет более ущельями пустынными, кой-где перевалы, на ½ дороге развалины Хана* Самаритянина. Здесь мы отдохнули и далее. Не доезжая спуска в Иорданскую долину, налево в ущелье вроде обители Св. Саввы, виден оставленный уже монастырь Иоанна Хозевы.[35] – Далее час езды, открылась долина Иорданская, растительность закрыла от нас Иордан, между зеленью виднелась Иерихонская башня, [а] налево 40-дневная гора Соблазн<а>. Направо С<еверная > оконечность Мертвого моря, верст на 5 от моря пески и мертвенная природа, голые горы заключают этот мертвый водоем. По крутому спуску мы съехали в долину Иорданскую, или точнее сказать, Иерихонскую. От самого подножья гор видны повсюду следы обширного города. Так, направо от спуска, с ½ версты от подножья гор, за дорогой, идущей [к Н] долиной, видно обширный [водохранилище, хотя] квадратный фундамент, [вероятно Иудейской постройки но перв] но это постройки Иудейской. Налево же, к горе 40-дневной и прямо по обе стороны источник<а> Хозевита, видны большие курганы, к<ото>рые скрывают вероятно много остатков Иерихона. –
  
Чрез 20 м<инут> мы въехали в рощу масленичных дерев, разросшихся между протоками источника и в самом русле. Источник пересекается огромным водопроводом, котор<ого> 2-х этажные арки, поросшие зеленью и обвитые плющом, служат как бы воротами для въезда на место древнего Иерихона, отсюда все чаще попадаются курганы, из-под к<ото>рых выглядывают громадные камни, сросшиеся от веков. Смеркалось. Мы доехали до небольшой и грязной группы мазанок, заросшими в зелени, [близ этого] тут же около селения стоит почерневшая от веков башня полуразрушенная, это и есть Иерихон. Мы взошли в башню по узенькой и грязной каменной лестнице, на вершине ее под тростниковым щитом устроены 3 угла для жилища бедуинов и башибузуков, к<ото>рые обыкновенно составляют конв<ой> путешественников. Одна комната, если можно так назвать закоптелую конуру, впрочем, довольно просторную для 10 человек, назначена для поклонников.
 
  31 Декаб<ря>. Поклонившись Гробу Господнему и Св. Голгофе, мы простились с Патриархом, поблагодарив его, сколько можно словами выразить искреннюю признательность за все внимания, к<ото>рые он нам оказывал в продолжение 2 месяцев, мы пошли в Гефсиманию. Поклонившись Гробу Пресвятой Богородицы и от<слушав> там молебен, мы сели на лошадей. Подъезжая к русским постройкам, проливной дождь нас заставил часа на два остановиться у Еппингера,[36] где как и всегда мы были приняты радушными хозяевами на русской земле. Дождь стал слабее и мы опять сели на лошадей – на вершине г<оры> Скопус мы простились с Иерусалимом. Грустное чувство овладевает душой, прощаясь с святыми местами. –
 
Нас провожали От<ец> Христофор, От<ец> Мокеит и Gary Selam.[37] Погода стала немного лучше, смеркалось. Мы проехали Колонию,  древ<ний> Эмаус. Мост чрез поток хорошо сохранился. Развалины чрезвычайно значительны, многие камни древней Еврейской тески ( )[XVII] большой величины. Отсюда идут сады виноградные, масленичные, фиговые. Чрез ¾ часа мы подъезжали к Абу-Гошу – Абу-Гош нас принял в своем доме, очень радушно по Азиат<скому> обычаю, он начальник горских народов, бедуин, он охраняет путь поклонников в ущелье, за то Патриархия платит за него подати Тур<ецкому> Прав<ительству>.[38] –  
 
Всю ночь шел дождь, в 9 часов мы выехали от Абу-Гоша. Погода прояснилась, – в ущелье дорога испорчена, сильный поток течет по дороге во многих местах. Выехав из ущелья, мы оставили с<ело> Латрун направо, налево видны [были] остатки б<ольшого> моста и водопровода, на дороге, не доезжая моста, б<ольшой> колодец. Чрез часа 1 ½ мы подъезжали к бедуинск<ой> деревне, от нее поехали [в] прямо, ½ часа [до] ехали без дороги по глинистой почве, наконец завязли, чуть выбрались из этой грязи, вернулись назад в деревню, у бедуинов нашли приют от дождя, выпили по чашке кофию, взяли провожатых и благополучно добрались до Рамы.[39] Здесь были приняты радушно стариком игуменом, но к несчастью, поставили нам в комнату мангал, от кот<оро>го мы угорели, особенно дядя. В 12 часов мы пошли в церковь встретить новый год.[40]
 
« Содержание                                                                  
 
© Издательство "Индрик", Москва, 2006 
 
Полная или частичная перепечатка и цитирование только с письменного разрешения издательства "Индрик", и по согласованию с редакцией сайта "Православный поклонник на Святой Земле" в Иерусалиме
 
 
Примечания

[I] В других случаях это название пишется с одним ф.
 
[II] Буква в исправлена из ф.
 
[III] Строка вставлена карандашом, на верхнем поле листа клякса.
 
[IV] Исправлено из укладывали.
 
[V] Для названия деревни оставлено место.
 
[VI] Так в тексте.
 
[VII] Имя написано карандашом поверх первоначального: Юлианом.
 
[VIII] Исправлено карандашом из: другие говорят,/что.
 
[IX] Так в рукописи.
 
[X] На правом поле помета карандашом: Иерусалим.
 
[XI] Так в рукописи.
 
[XII] Первоначально написано  карандашом – города, затем стерто и написано чернилами.
 
[XIII] М. б., засьтит – т. е. застит – ?
 
[XIV] Исправлено из 2.
 
[XV] Так в тексте.
 
[XVI] На правом поле против этой строки написано: Иордан.
 
[XVII] В скобках рисунок.

[1] Абукир (древний Канопос) – небольшая деревня в нижнем Египте, на берегу Средиземного моря, в 18 км к северо-востоку от Александрии, с гаванью, окруженной утесами, перед которой находится довольно широкий, но мелкий рейд. В 1798 Нельсон  уничтожил здесь франц. флот, отрезав Наполеону обратный путь во Францию
и не потеряв  в сражении ни одного судна.
 
[2] Слово читается неясно, возможна связь с арабским названием Нила – Бар (Большая вода), как указывает словарь Брокгауза и Ефрона.  Плиний Старший называет левый рукав Нила Астабор («Естественная история» (М.: Гос. изд-во геогр. лит-ры, 1953), кн. 5, глава 10:53.
 
[3] Вероятно, имеется в виду Розетта – рукав Нила, современный Нил разделяется на два рукава – Розеттский и Дамиетский.
 
[4] Ср. у Норова: «Скоро образовалась перед нами белеющая группа Яффских зданий, восходящих амфитеатром, и вот уже мы преспокойно бросаем якорь в этой опасной гавани, которую даже нельзя назвать гаванью, в виду черных подводных скал, на которые наваливают волны Средиземнаго моря. Переезд с корабля на берег сопряжен очень часто с опасностью жизни, но теперь наш катер прошел безмятежно между зубчатых камней и мы спокойно пристали к городовому парапету, где ожидало уже патриарха Яффское духовенство» (Иерусалим и Синай..., с. 9).
 
[5]  Ср. у Норова: «По закоулкам  нагорных улиц, подымаясь с уступа на уступ, мы достигли средней части горного города, где находится греческий монастырь во имя св. великомученика Георгия. Гостеприимный архимандрит Агапий предупредительно устроил нам помещение» (Ibid).
 
[6] Ср. у Норова: «Моя комната отделялась террасою от комнаты патриарха; с решетчатаго балкона ея открывался обширный вид на Средиземное море. Шум разбивающихся о подводные скалы волн здесь непрерывен, даже в тихую погоду; сначала он беспокоит ваш слух, но потом убаюкивает; в бурные же дни этот шум раздражителен» (Ibid).
 
[7] «И довольно дней пробыл он в Иоппии у некоторого Симона Кожевника» ( Деяния Апостолов, 9: 43), см. также 10: 6, 17, 32. Иоппия или Иоппа (греч.) – совр. Яффо.
 
[8] Рувим – старший сын патриарха Иакова от Лии.
 
[9] См.: Деяния Апостолов, 10: 9-16.
 
[10] У Норова нет всех приведенных продробностей пребывания в Яффо, ср.: «Мы здесь приятно отдохнули два дня, которые были употреблены на снаряжение нашего довольно значительного каравана для пути в Иерусалим» (Иерусалим и Синай..., с. 9).
 
[11] Cр. у Норова, который приводит название деревни: «Я остановился в Язуре, вспомнив, что при первом моем путешествии мне указали на это место <…> как на то самое, где был Модин и где погребены братья Маккавеи. До сей поры мы еще ничего не знаем положительного о местности Модина <…> Текст книги Маккавейской, в описании памятника Маккавеев, говорит следующее: «и обложи столпы великия, и сотвори на столпах всеоружия в память вечную...» (Иерусалим и Синай..., с. 10, далее в тексте Норов подробно разбирает точки зрения на местоположение Модиина европейских ученых Робинзона и Фуррера, цитирует Иосифа Флавия, Евсевия и др.).
 
[12] Маккавеи – общее имя представителей Хасмонейской династии, вождей и правителей Иудеи с 167 по 37 г. до н.э. Имя Маккавей было сначало прозвищем Иуды, одного из сыновей священника Маттатьягу, предводителя восстания Иудеи против сирийского царя Антиоха IV Епифана, который пытался эллинизировать страну. Слов «маккаби» составлено из начальных букв фразы на иврите: «Кто, как Ты, Господи, между богами?» (Исх. 15:11). Позже Маккавеями стали называть всех членов семьи Мататьягу и их сторонников. У Поливанова, вероятно, ошибка, следует сказать: «битвы Маккавеев с сирийцами».
 
[13] Ср. у Норова: «... первая церковь св. Георгия на этом месте была построена Константином, а обновление ея при Юстиниане православная церковь празднует 3 ноября» (Иерусалим и Синай..., с. 12).
 
[14] Ср. у Норова: «... православная арабская церковь находится в самом бедственном положении и помещается, в виду величественных развалин первобытной церкви, в укромной хижине» (Ibid). Церковь св. великомученика Георгия восстановлена при патриархе Кирилле II, освящена в 1872 г.
 
[15] Ср. в «Путешествии с детьми по святой земле»: «Во время  Египетского похода Наполеона, в монастыре, в Рамле, помещался штаб Французской армии...» (указ. изд, ч. III, с. 9). Великий князь Константин Николаевич с женой и сыном посетили Палестину с  28 апреля по 11 мая 1859 г.
 
[16] Ср. у Норова: «Украшением этого ужина был необычайной величины арбуз и столь же необычайной величины апельсины с полей и садов Рамлэ» (Иерусалим и Синай..., с. 13).
 
[17]  Cр. у Норова: «Мы должны были часа за два до восхождения солнца отправиться в Иерусалим. В четыре часа утра мы были уже в пути» (Ibid).
 
[18] Один из разбойников, между которыми был распят Христос, покаялся на кресте (Лук. 23:40-43). По традиции, местом его рождения принято считать Латрун – середину дороги между Яффо (Тель-Авивом) и Иерусалимом. Ср. в «Путешествии с детьми по святой земле»: «...предание говорит, что владельцем Атрума или Латрума был один из разбойников, распятых по сторонам Иисуса Христа, прославившийся во всей окрестности разбоями и грабежами, которыми еще и до сих пор занимаются жители Литрума...» (указ. изд, ч. III, с. 5).
 
[19] Верне (Vernet)  Эмиль Жан Орас (Орас Верне) (1789–1863) – знаменитый французский батальный живописец, автор картин «Аркольский мост», «Прощание с императором в Фонтенбло» и др., а также произведений на бытовые и библейские сюжеты, портретов. Был директором французской академии в Риме (1828-1834), в 1848 г. посетил Россию, Кавказ. А. Сомов, автор статьи в Энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона (СПб., 1892) называет Ораса Верне «самым знаменитым из французских батальных живописцев новейшего времени» (т. 11, с. 44).
 
[20] Ср. у Норова: «...мы находились в Кариет ел-Енабе, принадлежащем Абугошу, и который, по всем вероятиям, занимает место Кариаф-Иарима <…> Нас встретил владелец Кариет ел-Енаба Абугош, сын знаменитого грабителя, который здесь же встречал меня в 1835 году» (Иерусалим и Синай..., с. 13-14). В «Путешествии по святой Земле в 1835 году Авраама Норова»: мы ехали «мимо местечка Анатот, –  недавно разбойничье гнездо Абугоша...» (т. 1, с. 81); «... сидел под маслиною Муселим Иерусалимский Абугош, некогда известный грабитель христиан. Окруженный своею свитою, он курил трубку, запивая кофеем...» (ibid, с. 90).
  Об Абу-Гоше писали почти все путешественники. См. у Дашкова: «При въезде в бедную арабскую деревушку, верстах в 15 от Иерусалима, нас остановили именем шейха Абу Гоша, грозы поклонников, с усиленною просьбою зайти к нему для отдохновения. Мы нашли его на маленьком дворике, сидящего в тени на рогожах и окруженного старейшинами его племени. Все приняли нас очень ласково. Абу Гош хвалился знакомством с английскою королевою, супругою Георга IV, и славным Сиднеем Смитом (англ. адмирал (1764-1840), руководил обороной крепости Акко от наполеоновских войск (18 марта – 21 мая 1799 г.), когда армия Наполеона была вынуждена отступить – Е.Р.), показывал полученные от них подарки – с явным намерением возбудить и нашу щедрость – и, угостив дружелюбно, пустился провожать караван за деревню. Он сидел на прекрасной лошади и управлял ею с отменным проворством; при спуске в Теревинфскую долину (теревинф – фисташковое дерево, в Библии так называется долина ручья, где Давид набрал камней для пращи (1 Цар. 17: 40) – Е.Р.) бросился на всем скаку с крутизны, не пошатнувшись в седле и беспрестанно понуждая коня широкими и острыми стременами. Прощаясь, обещал посетить нас в Кудс-шерифе (Иерусалиме – Е.Р.), клялся не обижать никогда русских путешественников и просил замолвить за него доброе слово страшному паше Акрскому» (указ. соч., с. 20).
  Ср. у Муравьева: «Шейх Абу Гош, старейшина многих колен горных арабов, в числе 10 000 могущих поднять оружие по его зову, избрал себе место сие, богато обстроенное. Охраняя дорогу из Рамы в Иерусалим от набега бедуинов, которые часто приходят из пустыни и бродят с оружием вокруг селений феллахов, или поселенных арабов, он берет произвольно подать со всех христиан по разрешению паши Дамасского, хотя сей последний не имеет над ним никакой власти. С вершины разбойничего гнезда своего Абу Гош страшен бессильным мусселимам иерусалимским, часто притесняя поклонников, когда недоволен архиереями. Кроме обычных даров имеет он еще странное право получать с монастырей трех вероисповеданий по леву в день и полное содержание себе и коню и даже своим спутникам в каждый приезд свой в Иерусалим, что по соседству случается почти ежедневно. Дорого иногда платит ему духовенство за выкуп единоверцев, если они значительны, особенно за монахов; ибо в случае малейшей досады Абу Гош ловит их и сажает в душные ямы, где пекут хлеб, зная, что рано или поздно монастырь должен освободить их. Он и его соплеменники в богатых одеждах и вооружении проводят большую часть дня на распутии, грозно требуя кафара или дани от не имеющих фирмана (с каждого по 3 лева) и бакшиша или дара от снабженных оным <…>  подъехал я к сидящей толпе, пирующей под под сенью смоковниц. Племянник шейха, богато одетый и вооруженный, схватил за узду коня моего и требовал кафара (подать с немусульман, от арабск. «кафир» - неверный – Е.Р.). «Я бей-заде Московский, - сказал я, - и вот фирман падишаха!» Молодой араб смягчился, увидя заветный указ, и стал просить бакшиша; я упорно отказывал. Наконец сам шейх, услышав, что я русский, велел племяннику от меня отступиться, и я проехал даром вместе с человеком, радуясь, что Абу Гош не пригласил меня к своей трапезе, за которую должен бы был ему дорого заплатить по жадному обычаю сего племени» (указ. соч.,с. 120-121).
  Ср. у К.М. Базили: «Ущелье Иудейских гор на пути из Яфы в Иерусалим искони занято племенем шейхов Абу-Гош, которые под благовидным предлогом стеречь эти опасные местности от разбойников, сами грабили поклонников <…> Ибрахим-паша (сын египетского правителя Мухаммеда Али, правил в Сирии и Палестине в 1833-38 гг. – Е.Р.) назначил жалованье шейху взамен этого дохода, и с того времени Аду Гош стал уже не грозой, но покровителем поклонников» (Базили К.М. Сирия и Палестина под турецким правительством. М.: изд-во восточной литературы, 1962, с. 99).
  См. также у Н. Адлерберга: «...при подъеме на Иудейские горы» «указали нам место, где за несколько дней перед тем был убит губернатор Яффы, ехавший с братом своим из Иерусалима в Яффу. Главный предводитель разбойнических шаек, Ибрагим-Абугож, известный во всей Палестинесвоею хищническою ловкостию и отвагою, жил в лежащей по этому пути Иеремиевой деревне и собирал со всех проезжающих подать. Паша, любимый народом за его добросовестность и правосудие, хотел силою воспретить разбойнику налагать своевольную подать на путешественников, но, вместо того, сам сделался жертвою мести Абугожа, котораго имя громко и грозно в Горах Иудейских и прилегающих к ним странах. Этот хитрый и отважный хищник, распространив повсюду своею необыкновенною смелостью, ловкостью соображений и успехами дерзких подвигов, страх и трепет, в то же время пользуется некоторым уважением и доверием народа. Для него священна верность даннаго им обещания, а потому весьма нередко мирные путешественники входят с ним в дружелюбныя сношения <…> Абугож, несмотря на свой разбойничий промысел, имеет между туземцами странное название «добраго малаго», на том основании, что в производимых им нападениях, не ищет смерти своих жертв, но предпочтительно лишь грабит странников, щадя их жизнь, если они не обороняются, и только за кровь мстит кровью» («Из Рима в Иерусалим», с. 175-177).
 
[21] Ср. у Норова: «Я воспользовался кратковременным здесь отдыхом, чтобы посетить здание церкви XI века, обращенное в сарай и конюшню. Это замечательное здание, вполне сохранившееся, с остатками еще на стенах священной живописи...» (Иерусалим и Синай..., с. 14).
 
[22] См. прим. 147. Ср. также у Норова доказательства нахождения Эммауса в указанном месте, со ссылками на проф. Сеппа, Раумера и Ван-де-Вельде (Иерусалим и Синай..., с. 14).
 
[23] Ср. у Норова: «...виды: справа на высокую гору Соба, а налево на гору Кустул...» (Иерусалим и Синай..., с. 14). Может быть, последнее название искаженное Кастель?
 
[24] Русские постройки (1858-1863, арх. М.И. Эппингер) – комплекс зданий для русских паломников, на расстоянии в ½ версты от Яффских ворот, на так наз. Старой Мейдамской площади, одна из первых построек за стенами Старого города Иерусалима. До конца 1880-х гг. в комплекс входили: соборная церковь во имя Св. Живоносной Троицы (освящена в 1872 г.); большой одноэтажный корпус с 2 внутр. двориками на 500 мужчин; 2-этажный корпус для начальника Русской Духовной миссии с причтом, в нижнем этаже которого церковь Св. Александры и несколько комнат для поклонников благородного звания; женский странноприимный дом на 300 поклонниц; небольшой госпиталь в южном углу; здание для русского консула и его канцелярии; небольшая постройка для квартир регента и певчих; а также хозяйственные сооружения, два сада и 9 цистерн.
 
[25]  Ср. у Норова: «...вдруг передо мною ярко просиял на темном намете безоблачного палестинского неба крест над самым куполом храма Воскресения, я вскрикнул от удивления и восторга увидев Иерусалим торжественно осененный знаменем нашего спасения, которое мусульмане строго не допускали проявлять на христианских церквах. Я поспешил сойти к патриарху и он объяснил мне, что в нынешнем году он воспользовался днем восшествия на престол султана, и когда было официально приказано в этот день иллюминовать Иерусалим, то он водрузил крест на куполе Храма Воскресения, который с наступлением ночи внезапно просиял над Иерусалимом и привел в восторг не только всех христиан, но и самих мусульман, так что этот крест остался теперь постоянно на куполе, и в торжественные дни, каковым признается и приезд патриарха, является в радостном для христиан сиянии» (Иерусалим и Синай..., с. 16-17).
 
[26] Ср. у Норова: «Мы выехали из Иерусалима через Яффския ворота. Спустясь с Сионской горы к Силоаму и миновав колодец Бир Эюб (Иоава), мы вступили в вади ес-Сагиб, т.е. ущелье монахов, ведущий к монастырю св. Саввы <…> Мы ехали мимо маститых масличных и смоковничных дерев и через 23 минуты, считая от Яффских ворот, видны на левой руке ряды пещер, правильно иссеченных в каменных ребрах гор, а еще через 5 м. открываются несколько пещер большаго размера, из коих одна довольно высоко. Засим горная ложбина делается теснее, растения прекращаются, ребра скал совсем нагия» (Иерусалим и Синай..., с. 49).
 
[27] Ср. у Норова: «Через час от Иерусалима ложбина расширяется и потом через 3/4 часа встает на правой стороне высокая и дикая гора с развалинами Феодосиева монастыря» (ibid).
  Св. Феодосий Великий, Киновиарх (424-529) основал монастырь в Иудейской пустыне (в Кедронском ущелье) в 465-475 гг., с VIII в. монастырь приходит в упадок, с XVI в. превратился в развалины, восстановлен в 1881-1896 гг. (см. «Описание Святых мест Палестины с видами» архимандрита Пантелеймона, бывшего настоятеля Гефсимании (Иерусалим, 1914), с. 118-119).
 
[28] Ср. у Норова: «От этого места (монастыря св. Феодосия – Е.Р.), также через 3/4 часа горы образуют площадь; на их ребрах видны как бы уступы в виде амфитеатра с пещерою. Через полчаса отсюда видна направо еще пещера и перед нею довольно  большая цистерна с водою. Все эти пещеры, которыя встречаются на этом пути, следует отнести ко временам троглодитов; подобныя пещеры видел я в Сицилии и в Крыму, как например Инкерманские» (Иерусалим и Синай...,, с. 50).
 
[29] Ср. у Норова: «Через 10 минут <…> вдруг открывается перед вами поразительно грозное и мрачное ущелье лавры св. Саввы. Не смотря на мое давнее знакомство с этим страшным уединением, внезапный вид на эту грозную пропасть удивил и как бы испугал меня <…> «Лавра же св. Саввы, говорит игумен Даниил, «уставлена суть от Бога дивно велми, чюдно же и несказанно: есть бо поток некак  страшен и глубок вельми и безводен, и стены имея каменны высоки вельми и на тех стенах суть келии утвержены Богом, прилеплене некак страшно и дивно на высоте той, лпять кельи ти по обема сторонама потока того страшнаго, стоят на скалвах яко звезды на небеси утвержены суть» (ibid, с. 50; прим. Норова к цитате: «Изд. археогр. комм. 1864. 68).
 
[30] Ср. с рассказом Норова: «... я просил отца Иоасафа (игумена монастыря Св. Саввы – Е.Р.) провести меня, не смотря на высоту крылец, в ту часть башни Юстиниановой, где были сделаны мною эти приобретения (древних рукописей в 1835 г. – Е.Р.). С радостью увидел я несколько полок с тщательно установленными на них пергаментными и бомбицинными рукописными фолиантами; но в этой же комнате, в углу, я заметил целую груду пергаментных листов из неполных разрозненных рукописей. Не смея посягать на достояние монастыря, тщательно охраняемое, я просил позволения заняться нестройною грудою, которая обрекалась на истребление. С разрешения отца игумена, я принялся за труд, нашел и приобщил к книгам, помещенным на полках, несколько довольно полных и очень древних рукописей: творений св. Иоанна Златоуста и Василия Великаго. Тут же собрал, с желанием приобрести себе, два почти полных евангелия, но без начала и конца, одно IX, а другое X века приблизительно, также несколько палимпсестных листов с некоторыми другими отрывками из разных сочинений, более или менее древних» (ibid, с. 51-52).
 
[31] Ср. у Норова: «... я заметил также три весьма древних славянских типикона и несколько старопечатных книг, из коих иныя, как то: Триодь цветная, с рукоприкладством патриарха Никона». (ibid, c. 52). Прим. Норова: «Триодь цветная напечатана в лето 7156, сентября 1 дня, в третье лето Государя и царя Алексея Михайловича, в шестое лето патиаршества Иосифа, патриарха московскаго, с следующею собственноручною надписью: В лето 7159 февраля в 25 день, велел сию книгу Триодь Цветную в дом Пресвятыя Богородицы Святаго Ея Благовещения, во святый град Назарет, смиренный Никон  Великаго Нова-града и Великих Лук, и прочих двунадесяти градов, и всего края студенаго моря Митрополит, положил великому Господину и брату моему о Святом Дусе, Назаретскому Архиепископу  и Митрополиту Гавриилу <…> Кто тое книгу возмет от тое церкви, и тово судит Иисус Христос...» (ibid, c. 148-149).
 
[32] Иоасаф (1795-1874) – архимандрит, игумен монастыря св. Саввы. Сопровождал в поездках по окрестностям Иерусалима  А.С. Норова и Н.П. Поливанова. См. о нем также у Муравьева в «Письмах с Востока в 1849-1850 гг.» (указ. изд., ч. II, с. 95, 194, 197, 200-201 и далее).
 
[33] Ср. у Норова: «Я был свидетелем теперь одного детскаго развлечения иноков. После обедни они пришли в церковныя сени и сели на каменныя скамьи; им поднесли по одной чашечке кофе, и сам игумен начал раздавать каждому по пригоршне изюму; за сим мы пошли вверх на террасы; с нашим появлением вдруг начали прилетать один за другим несколько скворцов, тогда как в этом безжизненном месте редко показываются какия-либо животныя. Удивленные этим собранием воздушных гостей, мы просили о. Иоасафа объяснить нам их присутствие. В ответ на это он начал бросать находящияся еще при нем изюминки, и вскоре наша терраса покрылась этими птицами; с прекращением лакомства они разлетелись, и только один раз в день постоянно в этот час являются утешать отшельников»  (Иерусалим и Синай..., с. 51).
 
[34] В книге «Иерусалим и Синай...» нет этого описания, возможно потому, что все его объекты уже были описаны ранее, в «Путешествии по Святой Земле в 1835 году Авраама Норова»: «Через двадцать минут от Вифании, спустясь в глубокую лощину, открывается у подошвы горы источник; он прикрыт каменной аркой; наискось от него видны остатки здания с двумя сводами. Этот источник <…> освящен преданием, что Спаситель часто отдыхал возле него со своими Апостолами и прохлаждался от его струй» (т. II, с. 23).
 
[35] Преподобный Иоанн Хозевит, епископ Кесарии Палестинской (587-596), удалился в Иудейскую пустыню, где и скончался в VI в. Им была основана обитель Пресвятой Богородицы (Хозевитская обитель) в пустыне между Иерусалимом и Иерихоном, близ потока Ель-Кельт, там подвизался преподобный Георгий Хозевит. В VI в. в обители жили более 5 тысяч монахов, с XIII по XIX в. в монастыре находилось лишь малое число монахов; возобновлен в 1878 г., имеет две церкви – в честь Рождества Пресвятой Богородицы и в честь основателей его Иоанна и Георгия Хозевита. Сохранились полуразрушенные мозаики  XII в.
 
[36] Эппингер Мартын Иванович (1822-1872) – русский архитектор, профессор архитектуры, академик (1853), автор проекта Троицкого собора  и всего ансамбля Русских построек в Иерусалиме (1858-1863) и реконструкции купола Ротонды Гроба Господня (1865, в соавторстве). Русские постройки в Иерусалиме являются главным произведением Эппингера, за них Российская Академия художеств в 1862 г. признала его своим почетным вольным общником.
 
[37] Ср. у Норова: «В самый день отъезда нашего, после обедни в храме Воскресения Христова, облобызав  святую Голгофу и живоносный гроб Господень, и приняв трогательное напутственное благословение патриарха, мы сели на коней и, как в первое мое путешествие, я предпринял свой возврат, направясь в Гефсиманию <…> Оттуда, не заезжая уже в Иерусалим, мы быстро понеслись, мимо русскаго городка, по яффской дороге. Проливной дождь остановил нас на несколько минут под кровом любезнаго и даровитаго нашего архитектора Эппингера, но после перваго ливня, мы были уже опять на конях и быстро понеслись по горам иудейским, сопутствуемые о. Христофором, диаконом Максимом и преподавателем арабского языка в семинарии св. Креста, Георгием Селамэ» (Иерусалим и Синай..., с. 55-56).
 
[38] Ср. у Норова: «Нас ожидал ночлег в Кариет ел-Енабе, у властителя этого места Абугоша. Вымоченные дождем, мы были им радушно приняты и угощены на богатых коврах и мягких подушках. Нам был подан чай в европейских чашках, но хозяин признался нам, что у него нет русскаго самовара и просил меня, для пользы моих соотечественников и в память о себе, снабдить его оным» (Ibid, с. 55).
 
[39] Ср. с более подробным рассказом Норова: «Рано поутру <…> мы распростились и с Абугошем. На половине пути нас опять встретил сильный дождь. Выезжая из дефилея гор Иудейских на равнины Рамлэ, наш проводник, драгоман яффскаго консула Абдалла вздумал, для сокращения утомительнаго под дождем пути, направиться не по большой дороге, а прямо через пашни. Эта попытка дорого нам обошлась: мой арабский конь, находясь во главе нашего каравана, начал постепенно вязнуть и, наконец, погряз до живота; я оглянулся, взывая о помощи, но увы! Все мои спутники находились в том же положении, как и я. С большим затруднением мы начали один за другим покидать лошадей, но зато сами завязли; облегченныя же лошади начали уже сами распоряжаться своим спасением, забрызгивая нас грязью. Наконец, после долгих утомительных усилий, мы выбрались к подошве ближней горы, на скате которой находилось небольшое арабское селение Абу Шуше; там мы принуждены были искать убежища. Удивленные нашим внезапным появлением и жалким положением, в котором мы находились, арабы поместили нас в своем кружку вокруг разведеннаго на земляном полу их хижины огня и занялись очищать наших лошадей, тогда как мы сами помогали друг другу привести себя в благообразный вид. Мы наградили арабов деньгами и курительнм табаком, и, взяв у них проводника, выехали вскоре на твердую, спокойную дорогу, которая привела нас, измученных до крайности и промоченных до костей, в Рамлэ, под кров греческаго монастыря. Это было накануне новаго 1862 года» (Ibid, c. 56-57).
 
[40] Ср. более подробно у Норова: «Скоро были разостланы ковры и постели, изготовлен чай и ужин, а для согревания комнаты были поставлены в углах мангалы, или большие жаровни с углем <…> Сон начал овладевать мною. По какому-то внутреннему волнению, опасаясь запоздать (к молитве в честь нового года – Е.Р.), я преждевременно вскочил с кровати, чтобы одеваться, как вдруг в глазах моих вся комната моя пошла вверх дном и я упал на колеблющийся передо мною пол. Мой племянник  и моя прислуга подняли меня бледного, изнеможенного. Тут только заметили стоящий в углу мангал – причину всего бедствия. Угар был так силен, что я падал несколько раз почти без чувств; мне казалось, что я умираю. Я велел вести себя в церковь и потребовал духовника. В церкви я два раза приходил в беспамятство, и призванный иеромонах начал сам по себе читать мне отходную, а я передавал моему племяннику словесные завещания; но почувствовав тошноту, я велел вывести себя из церкви, а сильная рвота привела меня в полное сознание и прекратила всю опасность» (Ibid, c. 57).
 
 


[Версия для печати]
  © 2005 – 2014 Православный паломнический центр
«Россия в красках» в Иерусалиме

Копирование материалов сайта разрешено только для некоммерческого использования с указанием активной ссылки на конкретную страницу. В остальных случаях необходимо письменное разрешение редакции: palomnic2@gmail.com