Я жду — и трепет объемлет новый,
Все ярче небо, молчанье глуше...
Ночную тайну разрушит слово...
Помилуй, Боже, ночные души!

(«Я жду призыва, ищу ответа...», 1901)

Кажется знаменательным то, что первому из публикуемых стихотворений — «Верю в Солнце Завета...» (1902) предпослан эпиграф из Апокалипсиса: «И дух и Невеста говорят: прииди.» Это текст из заключительной ХХII-ой главы Откровения Иоанна Богослова, стих 17-ый: «И Дух и невеста говорят: прииди! И слышавший да скажет: прииди! Жаждущий пусть приходит, и желающий пусть берет воду жизни даром». Множественные смыслы этого стиха — стиха свершения, освобождения, счастья — постепенно проступают в Откровении и особо поясняются главой XXI-ой:

«И увидел я новое небо и новую землю; ибо прежнее небо и прежняя земля миновали, и моря уже нет.

И я — Иоанн — увидел святый город Иерусалим, новый, сходящий от Бога с неба, приготовленный как, невеста, украшенная для мужа своего (...).

И город не имеет нужды ни в солнце, ни в луне для освещения своего; ибо слава Божия осветила его, и светильник его Агнец.

Спасенные народы будут ходить во свете его, и цари земные принесут в него славу и честь свою.».

Образы и настроения Апокалипсиса в высшей степени характерны для поэзии Блока. Только в отличие от распространенного до нынешнего дня понимания этой Книги как повествования о конце света. Блок читает ее так, как она создана Иоанном: это повествование о тяжком, мучительном пути к Солнцу Завета, к освобождению мира от скверны: «И не войдет в него ничто нечистое, и никто преданный мерзости и лжи, а только те, которые записаны у Агнца в книге жизни». (XXI, 27).

Те же мотивы слышны и в стихотворении «Я, отрок, зажигаю свечи..» (1902; оба стихотворения входят в цикл «Стихов о Прекрасной Даме»). Ему предпослан эпиграф из Евангелия от Иоанна (III, 29): «Имеющий невесту есть жених; а друг жениха, стоящий и внимающий ему, радостью радуется, слыша голос жениха: сия-то радость моя исполнилась.» Это Иоанн Богослов передает сказанное другим Иоанном — Крестителем, Предтечей Спасителя. И в этих словах — зерно того грандиозного, трагического и светлого повествования, которое разворачивается в Апокалипсисе.

Стихотворение «В ночь, когда Мамай залег с ордою...» (1908) входит в цикл «На поле Куликовом», который при публикации 1912 г. Блок сопроводил примечанием: «Куликовская битва принадлежит, по убеждению автора, к символическим событиям русской истории. Таким событиям суждено возвращение. Разгадка их еще впереди.» Публикуемое стихотворение связано с решающим моментом битвы. В нем ощутима связь и с размышлениями о судьбе России, пронизывающими весь цикл:

Я не первый воин, не последний,
Долго будет родина больна.
Помяни ж за раннею обедней
Мила друга, светлая жена!

('Река раскинулась. Течет, грустит лениво...»).

Поэт предчувствует страшные, воистину апокалипсические испытания, которые ждут Россию: это ясно ощутимо и в последнем стихотворении — «Рожденные в года глухие...» (1914). Но вера в Солнце Завета не оставляет его: