Фотогалерея :: Ссылки :: Гостевая книга :: Карта сайта :: Поиск :: English version
Православный поклонник на Святой земле

На главную Паломнический центр "Россия в красках" в Иерусалиме Формирующиеся паломнические группы Маршруты Поклонники XXI века: наши группы на маршрутах Поклонники XXI века: портрет крупным планом Наши паломники о Святой Земле Новости Анонсы и объявления Традиции русского паломничества Из истории становления паломнических традиций Возрождение паломнических традиций в наши дни Путевые заметкиФотоальбом "Святая Земля" История Святой Земли Библейские места, храмы и монастыри Праздники Чудо Благодатного Огня Святая Земля и Святая Русь Духовная колыбель. Религиозная философия Духовная колыбель. Поэтические страницы Библия и литература Библия и искусство Книги о Святой Земле Православное Общество "Россия в красках" Императорское Православное Палестинское Общество РДМ в Иерусалиме Журнал О проекте Вопросы и ответы
Паломничество в Иерусалим и на Святую Землю
Рекомендуем
Новости сайта
«Мы показали возможности ИППО в организации многоаспектного путешествия на Святую Землю». На V семинаре для регионов представлен новый формат паломничества
Павел Платонов (Иерусалим). Долгий путь в Русскую Палестину
Елена Русецкая (Казахстан). Сборник духовной поэзии
Павел Платонов. Оцифровка и подготовка к публикации статьи Русские экскурсии в Святую Землю летом 1909 г. - Сообщения ИППО 
Дата в истории

1 ноября 2014 г. - 150-летие со дня рождения прмц.вел.кнг. Елисаветы Феодоровны

Фотогалрея

Главная страница фотогалереи


В предверии Нового 2014 года и Рождества Христова на Святой Земле

Сергиевское подворье Императорского Православного Палестинского Общества (ИППО): фотолетопись 1887-2010.

 
 
  
 
  
  
  
  
  
 
Интервью с паломником
Протоиерей Андрей Дьаконов. «Это была молитва...»
Материалы наших читателей

Даша Миронова. На Святой Земле 
И.Ахундова. Под покровом святой ЕлизаветыАвгустейшие паломники на Святой Земле

Электронный журнал "Православный поклонник на Святой Земле"

Проекты ПНПО "Россия в красках":
Раритетный сборник стихов из архивов "России в красках". С. Пономарев. Из Палестинских впечатлений 1873-74 гг.
Удивительная находка в Иерусалиме или судьба альбома фотографий Святой Земли начала XX века
Славьте Христа  добрыми делами!

На Святой Земле

Обращение к посетителям сайта
 
Дорогие посетители, приглашаем вас к сотрудничеству в нашем интернет-проекте. Те, кто посетил Святую Землю, могут присылать свои путевые заметки, воспоминания, фотографии. Мы будем рады и тематическим материалам, которые могут пополнить разделы нашего сайта. Материалы можно присылать на наш почтовый ящик

Наш сайт о России "Россия в красках"
Россия в красках: история, православие и русская эмиграция


 
Главная / Традиции русского паломничества / Из истории становления паломнических традиций / Ранние свидельства о путешествиях в Иерусалим / Мера Святого Гроба Господня. Традиция перенесения святыни на Руси в XII-XVII вв. А. В. Жервэ
 
МЕРА СВЯТОГО ГРОБА ГОСПОДНЯ.
ТРАДИЦИЯ ПЕРЕНЕСЕНИЯ СВЯТЫНИ НА РУСИ В XII-XVII ВВ.

Колыбель и гроб - человеческая мера. Это начало и конец всех земных дел. Жизнь происходит между ними. Она - отрезок. С Рождеством Христовым и Погребением колыбель и гроб становятся мерой божественного, мерой пребывания Бога на земле. После Него, отрезок жизни превращается в прямую и жизнь земная продолжается во плоти "жизнью будущего века", продолжается после того, как "Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ, и сущим во гробех живот даровав".  После Него "человеческие меры" помещаются в алтаре церкви и становятся предложением и престолом, соответствуя одновременно Вифлеему и Иерусалиму.

Гроб Господень - одна из величайших христианских святынь. Его место в земной жизни Христа, в христианском храме и в Святая Святых, в сакральной топографии Иерусалима, Палестины и всего христианского мира, в Божественной Литургии и, наконец, в мире христианских святынь и реликвий говорит само за себя.  

В истории изучения Гроба Господня как русской святыни многим вопросам было уделено особое внимание . Главной темой нашей работы является традиция перенесения реликвии. Основной способ ее появления на Руси и в России до конца XVI в. - это паломнические поездки по Святым местам. Что такое мера Гроба Господня и в какой форме она переносится? Является ли привоз Гроба Господня единичными случаями или формируется устойчивая традиция и каково время ее бытования?  Каков уровень копийности, как соотносятся первообраз и копия и изменяется ли на протяжении столетий конкретное воплощение первообраза? В храме как реликварии существует ли особое место для привезенной святыни? Каково ее толкование в литургии и происходит ли изменение этого значения? Рассмотрению таких вопросов и будет посвящена наша работа.

Первое его описание помещено во всех четырех Евангелиях , а первое архитектурное оформление святыни относится к IV в., когда при императоре Константине была построена величественная базилика, ставшая практически сразу мировым центром паломничества христиан. Судьба и роль храма как одного из главных предметов научного изучения в Иерусалиме, не только главной святыни, но и главного памятника христианства важного для "всей истории восточно-христианского и древне-христианского искусства" в начале XX века были очень точно сформулированы Н.П.Кондаковым. И вместе с этим, храм вобрал в себя главные Святые места Иерусалима и всего христианского мира - место обретения Животворящего Креста Господня, скалу Голгофу и Гроб Господень. Заданная тема не позволяет рассмотреть все указанные Святые места, поэтому остановимся подробнее на первоначальном виде Святого Гроба Господня, а точнее на итогах археологических исследований святыни, последней святыни, которой касалось тело Христово.

В результате раскопок, проводимых французскими и английскими учеными, выяснилось, что под фундаментами храма Константина находятся участки кладки гражданской базилики, входившей в состав римского форума времени императора Адриана (первая половина II в.). Местность вокруг Гробницы служила ранее каменоломней, но опустев, превратилась в загородный сад. В нем, на склонах заброшенного карьера, появились погребения в гробницах. Гроб Господень находился с западной стороны карьера, у его подножия. "На том месте, где Он был распят, был сад, и в саду гроб новый, в котором еще никто не был положен" (Ин. 19:41) Св. Кирилл Иерусалимский (ок. 340) добавляет, что "хотя теперь сие место весьма украшено Царскими дарами, но прежде оно было садом, и признаки сего и остатки доселе находятся" . О первоначальном облике древней гробницы внутри ротонды Воскресения сведений практически не сохранилось - слишком многое повреждено, разрушено, перестроено. Вероятно, она представляла собой прямоугольную в плане камеру с погребальным ложем в нише северной стены. Такие конструкции известны на протяжении тысячелетий. Но если в первые века христианства гробница выглядела как небольшая пещерка, вырубленная в скале, то к середине IV века она оказалась внутри ротонды 35 м в диаметре, перекрытой деревянной шатровой кровлей. Престолом Гроб Господень становится, вероятно, с момента архитектурного оформления (т.е. с IV в.). Таков внешний и внутренний вид гробницы в IV веке.

Избежав разгрома в начале VII в. при захвате Иерусалима персами, храм Гроба Господня был стерт с лица земли в начале XI в. Халиф аль-Хаким, предварительно разграбив церковную сокровищницу и конфисковав утварь, приказал разрушить здание, а также и loca sancta - гору Голгофу и Гроб Господень. Восстановление святыни столичными константинопольскими мастерами началось практически сразу в 10-х-20-х гг. XI в. Окончание работ приходится, что весьма символично, на правление императора Константина IX Мономаха (1042-55 гг.), приблизительно на 1048 г. К этому времени относится очень важное изменение гробницы: она перестает быть скальным монолитом и становится архитектурной формой. Отстраивается над ней и ротонда, но целиком константиновская базилика более возобновляться не будет.

В XI - начале XII вв. появляется еще одна интересная конструкция - облицовка скамьи каменными плитами. На боковой, вертикальной плите располагались три круглых отверстия, через которые можно было прикоснуться к погребальному ложу. Этот защитный экран, "трансенна" призван был в первую очередь оградить святыню от паломников. Наиболее ретивые пытались отбить, отломать части реликвий, о чем упоминается в источниках .

Приблизительно через пол века после восстановления храма, в начале XII столетия, совершил паломничество в Иерусалим игумен Русской земли Даниил - автор самого раннего и наиболее подробного описания конструкции и меры Гроба Господня, известного на Руси. "Есть же сице гроб господень: яко печерка мала у камени сечена, дверци имущи малы, яко можеть человекъ влести на колену, поклонься, возвыше жъ есть мала, всямокачна, 4 лакотъ и въ длину и въ ширину. И яко влезуче въ пещерку ту дверцами малыми и на десней руце есть яко лавица засечена въ том же камени пещерьнемъ и на той лавице лежа тело господа нашего Иисуса Христа. Есть ныне лавица та святая покрыта досками мраморяными. Суть на стране проделана оконца 3 кругла и теми оконци видиться святый тъ камень и туде целують вси христьяне... Лавица же та святаа, идеже лежало тело Христово, есть въ длину 4 лакотъ, а в ширину 2 лакти, а возвыше полулакти"  (курсив мой - Авт.), т.е. приблизительно 176х88х22 см. Его "хожение" относят к 1104-1107 гг.

В этом тексте необходимо выделить несколько моментов: во-первых, тщательно описана каменная лавица, высеченная из того же камня, что и пещерка. Такое погребальное ложе хорошо известно на протяжении тысячелетий; во-вторых, указан защитный экран с отверстиями (плиты с проделанными сбоку оконцами) - подобный экран был обнаружен в Гефсимании у гробницы Богородицы; в-третьих, уникальный случай измерения святыни. Как говорит Даниил в конце хожения: "и тогда измерих собою гроб в дле и вшире и выше же, колико есть" . Судя по всему, паломник измерил непосредственно саму лавицу.  

Архитектурные формы центрального собора "второго Иерусалима" св. Софии в Константинополе, построенной при императоре Юстиниане в середине VI в., не отражают реалии ротонды Воскресения в отличие от многочисленных ротонд и капелл ранневизантийского периода в Греции, Малой Азии, Сирии, Византии. В средневизантийский период IX-XII вв. этот тип церковного здания широко распространяется в Западной и Центральной Европе, на Балканах, землях Западной Руси и в Закавказье . Градостроительная неповторимость Иерусалима побуждает Константина к сбору и перенесению христианских святынь в новую столицу мира - Константинополь. По сути, христианский император ведет строительство сразу двух "Иерусалимов". В первом - были построены базилики над четырьмя важнейшими местами поклонения христиан: явление Троицы Аврааму у дуба в Мамвре; Рождества Господня в Вифлиеме; местом Распятия, Положения во гроб и Воскресения на Голгофе и местом Вознесения на Маслиничной горе. Одновременно, второй Иерусалим, называвшийся еще и "Новым или вторым Римом", появляется и отстраивается как новая столица нового римского императора. Прямым аналогом храмам Иерусалима в Константинополе оказывается несохранившаяся первоначальная София времени Константина . Вторая "юстиниановская" Айя-София, будучи непохожа ни на один храм Палестины, вобрала в себя многие из перевезенных палестинских святынь, в том числе, вероятно, и находившиеся в первом храме.

Главной из этих перенесенных святынь становится Гроб Господень. О его существовании в Святая Святых мы узнаем из хожений, совершаемых многочисленными паломниками. Одно из таких путешествий в Царьград описано в "Книге Паломник" новгородского архиепископа Антония . Он был в Константинополе до 1204 г., т.е. до разграбления города крестоносцами, поэтому наблюдения автора Хожения нам особенно важны. Упоминание Гроба Господня находим у него дважды. Первый раз сразу после короткого вступления: "Прежде поклонихомся святей Софеi i пресвятаго Гроба Господня две досце целовахом i печати гробныя i икону пресвятые Богородицы, держащую Христа..." . Второй раз о святыне говорится в середине книги: "Во притворе же за великим олтарем вчинены во стене Гроба Господня верхняя доска i посох железен..." . Для второго случая уместно вспомнить о еще одном значении слова "трапеза" как внутреннего притвора. В некоторых монастырях в нем или около него, в специально устраиваемой комнате обедают иноки.

В свете всего вышесказанного очень интересным оказывается сообщение Новгородской первой летописи, где под 1211 г (т.е. после посещения Цареграда), упоминается автор "Книги Паломник": "Тогда же бяше пришел, преже изгнания Митрофаня архиепископа, Добрыня Ядреиковиц из Цесаряграда и привез с собой гроб Господень... и приде поставлен архиепископ Антонии..." .

При исследовании алтарного пространства Софии Новгородской в 1960-х гг., руководивший работами Г.М.Штендер, отметил изменения в конструкции центрального престола, относящиеся к началу XIII в. Пять столбцов-опор, поддерживающих верхнюю доску престола - трапезу, были облицованы кирпичом с росписью, который характерен для новгородского строительства указанного времени (подобная конструкция престола зафиксирована также в Успенском соборе Киево-Печерского монастыря). Кроме того, была увеличена и сама трапеза: в длину она равнялась 175-176 см, в ширину 98-99 см. Указав на эти изменения, Штендер сопоставил размеры плиты с лентой, хранившейся в Софийской ризнице, которая в XIX в. отождествлялась с "мерой Гроба Господня" .

Эта голубая с розовыми полосами "бемберековая" лента, величиной 2 аршина 7 и 3/8 вершка (175 см), с обоих концов запечатанная сургучом хранилась в ковчеге - ларчике работы рейнских мастеров XII-XIII вв. с пятью хрусталями на крышке. Возможно, что и ковчег и лента представляли две неотъемлемые половины того дара, который был привезен автором "Книги Паломник" из Константинополя . Кроме того, особого внимания достойны пропорции этого ларца - 2:1:0,7 - подобные пропорциям Гроба Господня, измеренного Даниилом, но не только они. Благодаря археологическим раскопкам домонгольских храмов Древней Руси удалось собрать сведения о двух десятках древних престолов, из которых в первоначальном виде не сохранился ни один . В абсолютных размерах видимой закономерности не наблюдается, но при сравнении пропорциональных соотношений выявляются три устойчивые группы. Они в основном соответствуют трем известным типам престолов: 1) престолу-блоку, который представляет собой сплошную кирпичную или каменную кладку покрытую доской-трапезой. Ее размеры равны или чуть больше кладки, прямоугольной или квадратной в плане; 2) престолу-ковчегу, где трапеза опирается на 3-4 стенки и образует гробницу, в которую помещались мощи; и 3) престолу-столу. Трапеза находилась на опорах-столбах или, что реже, на двух опорах-стенках . Большая часть обнаруженных при археологических исследованиях престолов с пропорциями 1:1 и 1:1.3-1.4 относились к первым двум типам. Наиболее интересными для выбранной темы представляются оставшиеся три престола в соотношении приблизительно 1:1.7-1.8., относящиеся ко второй и третьей группам. Это уже указанный престол Софии Новгородской, престол Пречистенской церкви в Гродно, датируемой концом XII в. и престол Воскресенской церкви в Переяславле-Хмельницком середины XII в. Для домонгольского времени каменные храмы с посвящением центрального престола во имя праздника Воскресения Христова известны также в Новгороде на оз. Мячине (1195-95 гг., перестроенная в XIV в.), в Старой Ладоге (вт. половина XII в.) и в Смоленске (кон. XII в.).

Сохранилось еще одно упоминание в Ипатьевской летописи под 6642 (1134) г. о том, что "принесена бысть деска оконечнаiя Гроба Господня Дионисием, послал бо бе Мирослав" . Что представляла собой эта реликвия - неизвестно. Это могла быть и мера Гроба Господня, и небольшой фрагмент от защитного экрана-трансенны, менявшегося время от времени, как предполагает Л.А.Беляев. Тем более, что и наличие многочисленных выбоин, и свидетельства самих паломников (игумен Даниил, например) подтверждают такую практику приобретения святыни.

Что же послужило источником для снятия меры Гроба Господня Антонием в Цареграде? В литературе известны различные предположения на этот счет: "кусок от камня Гроба Господня"; мера святой плащаницы, возлагаемой на Гроб Господень. Могла стать таковым и доска Гроба Господня, вчиненная в стену притвора "за великим олтарем" (приблизительно на этом месте паломниками XIII-XV вв. упоминается трапеза Авраама, на которой "покладал Авраам хлеб перед Троицею и обедал с Троицею" .

Все же наиболее вероятным образцом видится трапеза престола - святыня, упомянутая в самом начале "Книги Паломник": две доски Гроба Господня и "печати гробные". Последние напоминают печати из красного сургуча на концах новгородской ленты. Они были необходимы для того, чтобы уберечь святыню от всякого покушения "на отъятие и самой малейшей части". Как предполагает Т.А.Царевская, концы ленты крепились печатями к ларцу, в который были вложены, а сама она напоминала "широко известные тканные иерусалимские пояса в меру Гроба Господня", привозимые паломниками из Палестины. Использование пояса на Востоке, в Западной Европе и на Руси (в частности, пояса Богородицы) как святыни, оберегающей Константинополь от варваров, как реликвии приносящей исцеление (супруге византийского императора Льва VI Философа Зое, малолетнему сыну князя Всеволода Ярославича Владимиру Мономаху) и как мерного эталона при постройке Успенских соборов в Киеве, Ростове и Рождественского собора в Суздале неоднократно упоминается в источниках . Помимо этого запечатанная лента могла соответствовать верхней доске Гроба Господня и печатям, которыми был опечатан вход в Гробницу: "Пилат сказал им: имеете стражу; пойдите, охраняйте, как знаете. Они пошли и поставили у гроба стражу, и приложили к камню печать" (Мф. 27:65,66).

Мог, однако, быть и еще один образец. В опубликованном в 1976 г. "Описании святынь Константинополя" - латинском переводе начала XII в. текста восходящего к греческому оригиналу второй половины XI в., содержится описание ризницы Св.Софии: "...Голова святого мученика и исповедника Анастасия. Скамья святого Иоанна, на которой он всегда сидел и писал. Мера длины Тела Христова, которая была снята верными мужами в Иерусалиме (курсив мой - Авт.). Император Юстиниан сделал согласно длине Тела крест... и поставил его возле дверей ризницы, где находятся... все вышеупомянутые священные предметы" . Таким образом, более чем за столетие до принесения Антонием в Новгород из Царьграда меры Гроба Господня, "мера Тела Христова", снятая "верными мужами в Иерусалиме", уже находилась в константинопольской софийской ризнице. Она помещалась на определенном месте, на что указывает последовательность перечисления "священных предметов" и могла быть снята как с Животворящего Креста, так  и с Гроба Господня. Хотя в тексте нет указания на ларец или иной особый предмет для ее хранения, но не эту ли меру привез Антоний на Русь, в качестве одного из цареградских "даров"? Кроме того, не может ли оказаться, что "две доски Гроба Господня" и "печати гробные" и были мерами этой великой святыни, поскольку ни в новгородской летописи, ни в "Книге Паломник", в отличие от латинской рукописи, слово "мера" не употребляется вовсе?

Вопрос об абсолютных числовых значениях "мер", использовавшихся в Древней Руси и Московском государстве до XVII в. в большей степени спорный. При том, что у византийских и русских зодчих могли быть какие-то устойчивые мерные величины, за основу принимались также размеры человеческого тела (сажень, локоть, пядь, вершок и др.): схожие в силу общих пропорций и отличные по причине индивидуальности каждого. А далее здание возводилось так, "как мера и красота скажут". Исходя из того, что "мера" Антония и "локоть" Даниила измеряли одну и ту же лавицу, можно предположить величину локтя русского паломника, равную 44-45 см., что соответствует величине локтя, известной в русской системе мер длины .

Что мог означать Гроб Господень и что могло обозначать его в Божественной литургии Софии Новгородской в домонгольский период? У св. Германа патриарха Константинопольского (ок. 730 г.), второго после Максима Исповедника (ок. 630 г.) величайшего автора толкований на литургию, сказано: "Церковь... есть образ распятия, погребения и воскресения Христова" . "Святая трапеза соответствует месту гроба, где положили Христа, на ней приуготовляется истинный и небесный Хлеб, таинственная и бескровная Жертва - закланный (Агнец) предлагает верным Свою Плоть и Кровь в пищу вечной жизни" ; "На подобной трапезе восседал Христос среди Своих учеников и во время Тайной Своей Вечери... Прообразована она и трапезою подзаконною, где хранилась манна, которая есть Христос, сошедший с неба" . "Она есть также и Божий престол, на котором покоится телесно носимый херувимами Бог" , т.е. уже в VIII в. в Константинополе эта святыня является многозначным символом как церкви Христовой, так и ее святая святых - престола. Престол в свою очередь означает жертвенник куда возлагается тайная и бескровная жертва; трапезу (стол Тайной Вечери), на которой преосуществляются св. Дары; престол - место, где председит Царь всех, "грядущий со славою судити живым и мертвым". Поэтому перенесенная Антонием мера, положенная в основу новой трапезы престола Софии Новгородской, означала и все перечисленное выше, и иерусалимский первообраз, копией которого она являлась.

Кроме того, св. Герман Константинопольский интерпретирует евхаристию не только как воспоминание, но и как подлинное воспроизведение истории спасения во Христе . Он дополняет всеобъемлющую небесно-литургическую иерархию Максима Исповедника посредством большей наглядности образов. Это видно на примере толкования Малого и Великого входов как колыбели и гроба Христовых. Малый вход и Входная молитва объясняется им как грядущее пришествие Христово в этот мир: "Внесение Евангелия показывает явление Сына Божьего в этот мир, как сказал апостол: "Когда Он (Бог-Отец) вводит Первородного в мир, говорит: "и да поклонятся Ему все Ангелы Божии" (Евр. 1:6)". Великий вход и песнопение "Иже херувимы тайно образующие..." истолковывается как процессия святых и праведников (шествие диаконов), "выступающих впереди херувимских сил и невидимых ангельских воинств (явление рипиды с изображением Серафима), которые предваряют великого Царя Христа, идущего на таинственную жертву и поднимаемого плотскими руками" . Великий вход -  это погребальное шествие Христа.

И вместе с тем св. Германом вводится новое историческое содержание. Великий вход - это также изображение погребения Христа, "когда Иосиф, вместе с Никодимом, сняв с креста Тело, обвил его чистой плащаницей и, помазав ароматами и миром, взял его и схоронил в новом гробе, высеченном из камня. Жертвенник - это образ святого гроба, и Божественная трапеза, очевидно, - место, где положили пречистое и всесвятое Тело" .

По предположению Т.А.Царевской, Гроб Господень в Софии Новгородской уже в домонгольское время находился на особом "уреченном" месте. Для него в середине XII в. в западном конце южного нефа могла быть устроена каменная конструкция (возможно, сень). Уровень пола здесь повышен на 25 см, вдоль южной и западной стен храма выложены стенки возвышающиеся на 40 см от древнего пола, а в углах хорошо видны отпечатки от квадратных в плане столбиков . Если такое предположение верно, то Гроб Господень известный в наши дни как особый литургический предмет, на который в страстную пятницу возлагается  плащаница, появляется в Новгороде уже в XII в. (подробнее об этом см. ниже)

Итак, что же было характерно в традиции перенесения Гроба Господня в домонгольское время:

Уже в первые века христианства Гроб Господень как одна из величайших христианских реликвий, почитается во всей христианской ойкумене. В Константинополе его появление относится к IV-VI вв. Именно паломники (а не посольства или "верные люди", например в XVI-XVII вв.) являются основными источниками по перенесению и распространению реликвий и в частности меры Гроба Господня в виде особых лент и тканных поясов. Русскими паломниками, впрочем как и иностранными, были одинаково почитаемы как копия Гроба Господня в Св. Софии Константинопольской, так и первообраз в Иерусалиме. По географическому направлению паломничеств в дошедших до нашего времени источниках видимых закономерностей не встречается. Наиболее значимыми оказываются путешествия в Святую Землю, хотя стоит подчеркнуть особое внимание новгородцев к Константинополю и его центральной святыне - храму Айа-София. Можно предположить, что путешествия в Византию были распространены в большей степени, нежели на Восток, т.к. добираться до нее было значительно быстрее и безопаснее. Что же касается святынь, то "второй Иерусалим" по их количеству вполне оправдывал свое название. Еще и поэтому ценным для нас оказывается каждое упоминание о посещении Палестины.

Из летописных сообщений, свидетельств хожений и житий становиться ясно, что копирование, перенос, хранение и использование мер Гроба Господня не были на Руси единичными случаями. За каждым конкретным упоминанием необходимо видеть как особый интерес и почтение к принесенной святыне, так и устоявшуюся и хорошо известную практику такого действия. Копия принимала на себя благодать первообраза.  

Для домонгольского периода интересно отметить пристальное и детальное с подробностями описание святынь паломниками. Примером тому служат упоминавшиеся "Хожение Даниила, игумена Русской земли", "Книга Паломник" архиепископа Антония и многие другие.

Несмотря на то, что в Древней Руси было известно об использовании Гроба Господня как престола и существовала традиция перенесения его меры, престолы домонгольских храмов не имеют видимых закономерностей в абсолютных размерах, но очень интересными оказываются их пропорциональные соотношения, составляющие три группы: квадратные 1:1; прямоугольные 1:1,3-1,4 и прямоугольные 1:1,7-1,8. Последняя группа ближе всего к пропорциям Гроба Господня. Интересно отметить каменные храмы с посвящением празднику Воскресения Христова. Известно четыре таких храма: в Переяславле-Южном (сер. XII в.) в Старой Ладоге (вт. половина XII в.), в Новгороде (1195-96 гг., в XIV в. полностью перестроен) и в Смоленске (кон. XII в.). Общих черт в их планах не наблюдается.

В домонгольской Руси реликвия, замещавшая собой Гроб Господень мыслилась в виде плиты, трапезы, верхней доски престола, который одновременно был а) жертвенником; б) столом-трапезой Тайной Вечери, местом преосуществления хлеба и вина в тело и кровь Христову; в) животворящей гробницей - местом погребения и Воскресения Иисуса Христа; г) престолом, на котором восседает Господь-Судия.
 
В последующие после татаро-монгольского нашествия столетия паломнические поездки к Святым местам не прекратились. Бoльшая часть сохранившихся хожений повествует о поездках в Царьград. Некоторые из них, написанные в XIII-XIV вв., принадлежат новгородцам. Таково "Анонимное хожение в Царьград" кон. XIII-начала XIV вв. и "Хожение Стефана Новгородца" сер. XIV в. Но ни в одном из этих источников мы уже не находим упоминания о "двух досках Гроба Господня" и "печатях гробных", которые видел и которым преклонился Добрыня Ядрейкович. Паломники описывают лишь "трапезу каменну святого Авраама", на которой "покладал Авраам хлеб перед Троицею и обедал с Троицею". В этих, а также более поздних хожениях смолян и москвичей помимо "Авраамовой трапезы" указана и трапеза, на которую "покладают святыаа страсти Христовы". В "Анонимном хожении" уточнено, что это "есть доска Ноева ковчега; на тои досце покладают страсти господни в великий четверток: губу и трость и копие" . О них встречается упоминание в греческом источнике середины XI в.: "С правой стороны алтаря... Внутри же стены есть реликвии Страстей Господних и святые останки разных святых" . Таким образом, реликвии, описываемые архиепископом Антонием и находившиеся в алтаре Св.Софии, исчезли после 1204 г.

К концу XIV в. сведения о хожениях в Царьград резко сокращаются и после взятия Константинополя в 1453 г. турками практически сходят на нет.

Что касается восточных земель и иерусалимских святынь в частности, то упоминания о паломничествах к ним наоборот растут, начиная с конца XIV - начала XV в. "Хожение архимандрита Агрефенья" 1370-е гг., "Хождение Зосимы в Царьград, Афон и Палестину" 20-е гг. XV в., "Хожение Варсонофия в Египет, на Синай и в Палестину" 50-60-е гг. XV в. и другие несомненные этому свидетельства. Несмотря на значительное количество путешествий, описания Гроба Господня в это время единичны и предельно кратки: "И во другие двери влезше, яко во олтарек наклоняся, и само гроб божии возле стену, яко коник, а над ним написан Спас пофряжьски на стене. А вверху над ним горят двенадцать поникадил стекляных..." . Однако, в источнике второй половины XIV в. вновь указаны обмеры, сделанные паломником: "Гроб Господень, на правой роуци, к стине придилан, бела мраморя, в высоту с три пяди, а в шириноу 4, а в долготу 8 пядей" , т.е. 176х88х66 см, при пяди равной 4-5 вершкам в русской системе мер длины, что почти в точности соответствует сведениям игумена Даниила (нач. XII в.) и архимандрита Антония (нач. XIII в.)

Новое осмысление перенос Гроба Господня из Палестины получает в России  в XVI-XVII вв. А именно, в период правления Бориса Годунова.

Оно зафиксировано уже в "Чине архиепископа Новгорода и Пскова" середины XVI в, помещенного в Чиновнике Новгородского Софийского собора. Там, в чине погребения на утрене великой субботы в страстную седмицу сказано, что после шествия вокруг Св.Софии и возвращения в храм "...полагают меньшiе воздухи на гробе, и станут дiакони с рипидами и осененiе творят над гробом, а гроб стоит среди церквi (курсив мой - авт.), докуды Деянiа прочтут и канон надгробной пропоют. И праздникi стоят у гроба, дондеж канон надгробной пропоют. И архиепископ, отдав еваггелiе, кадит гроб крестообразно и престол и жертвеник и олтарь весь..." . Таким образом, святая трапеза отделяется от Гроба Господня, который выносится в центр храма. Он становится особенным символическим предметом, зримым образом гробницы Иисуса Христа, а его появление в богослужении усиливает реальность исторического события: Тело Христово (воздух-плащаница, обозначавший также плащаницу Иосифа, в которую обернут был снятый с креста Иисус) переносится Иосифом Аримафейским (шествие священства вокруг Св.Софии) с креста на Голгофе в гробницу Иосифа. До сих пор остается невыясненным время появления этой реликвии в богослужении, хотя, если предположение Т.А.Царевской о наличии в Софии Новгородской в домонгольское время особого места, "сени для святогробских святынь"  верно, то это - середина XII в. Местом, где она обнаружена впервые, следует считать Новгород. По мнению исследователя славяно-русского типикона М. Лисицына, в нем, также как и в Константинополе до 1204 г., сохранялся устав Великой церкви, повторявший святогробский устав Иерусалима до взятия последнего в 1109 г.

О том, что перед нами иной богослужебный предмет, дает представление фраза одного из документов XVI в., а именно "Временника" Ивана Тимофеева, о создании Гроба Господня в "Святая Святых" храма Воскресения в Кремле - масштабном замысле Бориса Годунова: "с сущаго от их во Иерусалиме мерою и подобием весь златосиянен вообрази потщася, каменобисеро и златовязно устроити" . Она подтверждает то, что Гроб Господень постепенно перестает восприниматься как плита-трапеза и становиться обособленным литургическим предметом, который копируется не только в размер верхней плиты, но и подобием.

Вместе с этим важно указать, что меры Гроба Господня из ткани продолжают прибывать с христианского Востока. В келейной казне патриарха Филарета насчитывалось 13 таких мер. Кроме того, эти меры особым образом почитались. Так, в Московском Успенском соборе одна из них, привезенная, вероятно, купцом Трифоном Коробейниковым в конце XVI в., находилась в начале XVII века в специально отведенном для нее месте: "Да в той же церкве 15 образов евангельских притч на празелени без киотов, за мерою гроба Господня...", а сам "Гроб Господень... величиною слово в слово, что у нас на Москве в соборе стоит; что вывез Трифон Коробейников меру из Иерусалима к Москве, токмо поскуднее того немного в ширину" .

Новое осмысление Гроба Господня было неразрывно связано с тем новым вселенским статусом, который приобретала Россия и ее столица к концу XVI-началу XVII вв. К иному толкованию идеи Москвы как Третьего Рима, посредством учреждения на Руси патриаршества, прибавлялась еще одна - идея Москвы как второго Иерусалима, подчеркивая на сей раз не византийскую государственность и обожествленную царскую власть, а прямое духовное приемничество от Святой земли. Отражением этой идеи явилось постоянное стремление русских государей, начиная с Бориса Годунова, перенести образы Святой земли на русскую почву, воссоздать священную топографию Палестины в самом сердце столицы России - в Кремле. Замысел носил характер строительной программы и за исключением нескольких случаев оставался нереализованным. Центром этого замысла должен был стать храм, подобный, т.е. повторяющий, копирующий, церковь Воскресения в Иерусалиме. Внутри него все внимание сосредотачивалось на топонимике первообраза и особенно на Гробе Господнем как престоле вселенской церкви. Такие программы стремились осуществить Борис Годунов, патриарх Никон и Алексей Михайлович, а также Федор Алексеевич.

Борису Годунову, первому из русских царей, принадлежала идея перенесения Святая Святых в Московский Кремль. Ей должна была стать церковь Воскресения Христова с Гробом Господним, построенная по иерусалимскому образцу, т.е. Святая Святых Нового Завета. Постройка эта мыслилась как замковый камень, придающий целостность "модели Российского государства как последнего и единственного православного царства" , где законность венчанного на царство вселенским патриархом царя закреплялась особым коронационным чином 1598 г. Он уподоблял русского царя императору Константину Великому - правителю Вселенской православной империи. Подтверждением этой новой роли Бориса Годунова становился замысел строительства нового храма рядом или на месте Успенского собора, подобно тому как Константин отстроил храмы над святыми местами в Иерусалиме, создав Новый Иерусалим, и утвердил праздник Обновления храма Воскресения. Проект вызвал у современников сильные возражения и был осужден за гордыню. При его осуществлении идея Москвы - второго Иерусалима умалила бы идею Москвы - третьего Рима, т.к. Успенский собор являлся прямым наследником Софии Константинопольской через Киев, Новгород и Владимир. К концу царствования Бориса Годунова из большой иерусалимской программы строительства было устроено лишь Лобное место (топоним, входящий в церковь Воскресения в Иерусалиме) и закончен Гроб Господень - единственное воплощенное свидетельство программы. Первое, оформило замысел Красной площади как храма под открытым небом. Окончательно он складывается уже в XVII в.  Второй, был разграблен и уничтожен поляками под предводительством Лжедмитрия.

Наиболее благоприятной судьба оказалась к замыслу патриарха Никона, полностью принятого, одобренного и поддержанного царем Алексеем Михайловичем . Воскресенский Ново-Иерусалимский монастырь мыслился как нераздельное единство с двумя другими монастырями: Валдайским Иверским с благодатью горы Афона и Кийским Крестным с благодатью Святой земли. Вероятным толчком к его строительству стало появление в 1655 г. в русском переводе "Скрижали" - нового толкования Божественной литургии, церковной архитектуры и литургических предметов, присланного константинопольским патриархом. Смысл архитектурной программы заключался далеко не только в переносе копии храма Гроба Господня и топонимов Святой земли на русскую почву. В отличие от Бориса Годунова Никон отказывается от мысли строить иерусалимский храм в центре Москвы. Одной из основных причин была невозможность воссоздать священную топографию Палестины: Елеон, Фавор, Вифанию, Гефсиманию, реку Иордан и др., то, что впоследствии было устроено в окрестностях Нового Иерусалима. Но главная причина вновь была связана с тем вселенским статусом единственной христианской державы, который получили Россия, Москва и патриарх с конца XVI в. Никон мыслил связать место всеобщего спасения верующих с монастырем как островом спасения от бездны "мира сего". Одновременно был подчеркнут и вселенский, общехристианский характер монастыря, населенного разноплеменными, но православными народами. Только православие, по мнению патриарха, смогло сохранить чистоту христианства. Хранителем православия и ревнителем благочестия оставалась последняя и единственная мировая держава - Россия. Она была достойна Нового Иерусалима! И в то время как освободительные походы на Восток с последующим присоединением Греции и Палестины, занятых турками, только мыслились российским самодержцем, "подмосковный Иерусалим" был  уже создан и не требовал никаких дополнительных жертв. Святой землей становилось Московское государство, а Иерусалимом - Москва. Но именно Воскресенский монастырь послужил поводом к разрыву отношений между царем и патриархом, поскольку, по мнению недругов Никона, патриарх становился в Новом Иерусалиме вторым государем, т.е. соперником Алексея Михайловича. К моменту ссылки Никона храм был возведен до сводов и неслучайным видится то, что наряду с церквями на Голгофе, под Голгофой (ц. Иоанна Предтечи) и Успением Богородицы, был освящен и Гроб Господень. Святая Святых российского царства ожила.

Последним, кто пытался построить Новый Иерусалим, стал сын Алексея Михайловича Федор Алексеевич . Его замысел возник после рассказов тети - царицы Татьяны Михайловны - о патриархе и поездки в Никоновскую Воскресенскую обитель под Москвой. Вскоре, были возобновлены строительные работы. Их окончание и освящение главного собора во имя праздника Воскресения Христова произошло уже после кончины обоих: царя и патриарха. Но на этом идея Нового Иерусалима в замысле Федора Алексеевича не исчерпала себя. Им была воссоздана священная топография храма Гроба Господня в Теремном дворце Московского Кремля. В специальном помещении, вероятно примыкавшем к жилым покоям царя, был устроен Гроб Господень, переосвящена церковь, написан страстной чин для иконостаса. Все это было вызвано желанием Федора Алексеевича молиться у Гроба Господня и подготавливалось к началу страстной седмицы 1682 г. - к 10 апреля. Через 12 дней царь скончался. Замысел вновь не был доведен до конца.

В этом ряду особняком стоит фигура первого царя из династии Романовых - Михаила Федоровича. Вполне возможно, что и у него существовал свой замысел Нового Иерусалима. Кроме того, особого рассмотрения в связи с палестинской темой требует личность первого российского императора Петра I, при котором, к слову, были завершены работы в Воскресенском монастыре.

Новый Типикон, новая Божественная литургия, новые формы музыки, иконографии, архитектуры, появившиеся в поздневизантийский период, требовали и новой мистагогии - объяснения храмового действа. Последним византийским богословом, сумевшим обобщить и синтезировать нововведения в трактате "О святом храме", стал Симеон Солунский (ум. 1429). В его толковании престол-трапеза - это "…Святая Святых, седалище Божие, место Его успокоения, очистилище грехов всего мира, алтарь высочайшего жертвоприношения, гроб Христов и селение Его славы"  Кроме того, "страшная трапеза (престол), находящаяся среди святилища (алтаря), означает гроб Христов и таинство Его страдания: на сей трапезе совершается живая и всемирная жертва… Посему трапеза и стоит среди алтаря, чтобы ее видели все и вкушали от нее все" . Таким образом, к первой половине XV в. толкование храма и его Святая Святых получили в Византии новое выражение. Помимо различных значений престола, Симеон Солунский отмечает то центральное место, которое он занимает в пространстве храма и возможность видеть и переживать таинство совместно всеми молящимися.

Следующее новое осмысление Божественной литургии связано уже с Россией середины XVII в., т.е. временем патриаршества Никона. От константинопольского патриарха Никон получает, переводит на русский язык и издает по решению Поместного собора Русской церкви книгу "Скрижаль". Послужив, вероятно, стимулом для строительства Нового Иерусалима, в целом, она соответствовала тем назревавшим церковным реформам, которые собирался провести русский иерарх.

Таким образом, каковы же основные изменения, произошедшие в традиции перенесения Гроба Господня в XIII-XVII вв.:

Паломническое движение на Восток по-прежнему не ослабевает, но его направление с конца XIV-XV вв. изменяется. После взятия турками Константинополя поездки в Византию практически прекращаются и на первый план выходят путешествия на Афон и в Палестину. Однако, среди путешественников появляются те, кто большее внимание уделяет не святым местам, а географическому положению, коммуникациям, вероисповеданию и торговым путям стран Востока. Это начало сложения "восточного вопроса", выросшего позднее в ближневосточное направление внешней политики России, частным проявлением которого стал контроль за сбором доходов с Гроба Господня.

Паломники продолжают привозить меры Гроба Господня в виде особых лент и, вероятно, тканных поясов. Эти меры хранятся в келейной казне патриарха Филарета, ризнице Успенского собора, хотя их нахождение возможно и в других соборных и монастырских ризницах. Но в XVI-XVII вв. не отдельные паломники, а особые посольства или "верные люди", направленные по указам царя или патриарха, копируют и переносят реликвию. Эти посольства связаны с замыслами строительства Нового Иерусалима в Московском государстве и оформившейся к этому времени идеей Москвы как второго Иерусалима. Общее в замыслах строительства - это характер программности принесения меры Гроба Господня, а именно: 1) снаряжение посольства "верных людей" для специального обмера образца в отличие от паломнических поездок. Копирование происходит не только в меру, но и в образ; 2) воссоздание на русской земле не только Святая Святых, но и храма Воскресения, а в окрестностях обители патриарха Никона даже всей священной топографии Иерусалима. Гроб Господень является краеугольным камнем основания грандиозного замысла; 3) местом осуществления проекта становится Московский Кремль - царский двор, святая святых государства. За исключением построенного патриархом Никоном Воскресенского Новоиерусалимского монастыря в Подмосковье - это государственный заказ, хотя в строительстве патриарха активное участие также принимал царь; 4) кроме Никона довести замысел до осуществления не удалось никому. В лучшем случае удавалось воссоздать какую-либо из его частей. Первый документированный проект по воссозданию Святая Святых относится ко времени правления Бориса Годунова. Он отражает идею о новой роли царской власти и государства, где московский царь уподобляется византийскому императору Константину.

В отличие от домонгольского периода, пристальное внимание и детальные описание святынь (например, Гроба Господня) авторами хожений и житий в более позднее время исчезают. Они продолжают фиксировать лишь их место в храме. Но вместо этого появляются описание природы, обычаев, бытовых сценок Востока, т.е. хожения несколько напоминает дневниковые записки или заметки путешественника, а не паломника.  

Специального исследования малых архитектурных форм литургии, например, престолов, в послемонгольский период не проводилось, поэтому говорить об использовании меры Гроба Господня в качестве их эталона преждевременно. Скорее всего, мы не увидим закономерности в абсолютных размерах как и в предшествующее время. Есть, однако, косвенные свидетельства тому, что престолы некоторых московских храмов имели необычную величину. Такими свидетельствами являются сохранившиеся шитые золототканные пелены с изображением Распятия или Голгофского креста, предназначавшиеся для алтарных престолов . "Воздух Марии Тверской" 1389 г. (размером 123х220 см), созданный для престола большого храма (Спасо-Андронникова монастыря или Спасского собора в Кремле), "Суздальский воздух" 1410-1416 гг. (размером 118х203 см) для Рождественского собора в Суздале могут указывать на подобные иерусалимскому образцу пропорции. В эту группу входит, вероятно, и Успенский собор в Кремле, а к самым древним русским пеленам относится "Распятие с предстоящими" из ГИМ, размеры которой (124х186 см) могут быть сопоставлены с величиной алтарного престола Софии Новгородской.

Наиболее важным изменением образа Гроба Господня в литургии является его отделение от престола в страстную пятницу. В этот момент он воспринимается не только как плита-трапеза, поскольку все ранее выработанные образы престола как жертвенника, стола-трапезы Тайной Вечери, животворящей гробницей, престола-трона продолжают существовать. Он становиться обособленным литургическим предметом.

Что же способствовало появлению Гроба Господня в божественной литургии в новом качестве? Почему стало возможным такое обособление? К первой половине XVII в. отдельные литургические чины, такие как "шествие на осляти" в неделю Вайи и вынесение Гроба Господня в страстную седмицу на середину храма, известные в Софии Новгородской и более не встречающиеся нигде, становятся общепринятой литургической практикой. Они свидетельствуют о еще большем увеличении "наглядности" церковного обряда, отмеченной Тафтом для средневизантийского периода, - традиции, которая встречается уже в творениях св. Германа Константинопольского. Гроб Господень как особый богослужебный предмет "делал более зримой связь входа после великого славословия с евангельским служением Иосифа Аримафейского, нежели вход с воздухами, полагаемыми на престол" . Одновременно, святыня приобретала значение самостоятельной реликвии. Это было закреплено определенным местоположением ее в храме, а также возведением над ней сени. Так, к XVII в. новгородское исключение становиться традицией и правилом, а в России появляется новый чин погребения на Страстной седмице.
 
А. В. Жервэ,
Государственный Эрмитаж,
С-Петербург.
 
 
                   "София" № 1, 2001 г.
 


[Версия для печати]
  © 2005 – 2014 Православный паломнический центр
«Россия в красках» в Иерусалиме

Копирование материалов сайта разрешено только для некоммерческого использования с указанием активной ссылки на конкретную страницу. В остальных случаях необходимо письменное разрешение редакции: palomnic2@gmail.com