Фотогалерея :: Ссылки :: Гостевая книга :: Карта сайта :: Поиск :: English version
Православный поклонник на Святой земле

На главную Паломнический центр "Россия в красках" в Иерусалиме Формирующиеся паломнические группы Маршруты Поклонники XXI века: наши группы на маршрутах Поклонники XXI века: портрет крупным планом Наши паломники о Святой Земле Новости Анонсы и объявления Традиции русского паломничества Из истории становления паломнических традиций Возрождение паломнических традиций в наши дни Путевые заметкиФотоальбом "Святая Земля" История Святой Земли Библейские места, храмы и монастыри Праздники Чудо Благодатного Огня Святая Земля и Святая Русь Духовная колыбель. Религиозная философия Духовная колыбель. Поэтические страницы Библия и литература Библия и искусство Книги о Святой Земле Православное Общество "Россия в красках" Императорское Православное Палестинское Общество РДМ в Иерусалиме Журнал О проекте Вопросы и ответы
Паломничество в Иерусалим и на Святую Землю
Рекомендуем
Новости сайта
«Мы показали возможности ИППО в организации многоаспектного путешествия на Святую Землю». На V семинаре для регионов представлен новый формат паломничества
Павел Платонов (Иерусалим). Долгий путь в Русскую Палестину
Елена Русецкая (Казахстан). Сборник духовной поэзии
Павел Платонов. Оцифровка и подготовка к публикации статьи Русские экскурсии в Святую Землю летом 1909 г. - Сообщения ИППО 
Дата в истории

1 ноября 2014 г. - 150-летие со дня рождения прмц.вел.кнг. Елисаветы Феодоровны

Фотогалрея

Главная страница фотогалереи


В предверии Нового 2014 года и Рождества Христова на Святой Земле

Сергиевское подворье Императорского Православного Палестинского Общества (ИППО): фотолетопись 1887-2010.

 
 
  
 
  
  
  
  
  
 
Интервью с паломником
Протоиерей Андрей Дьаконов. «Это была молитва...»
Материалы наших читателей

Даша Миронова. На Святой Земле 
И.Ахундова. Под покровом святой ЕлизаветыАвгустейшие паломники на Святой Земле

Электронный журнал "Православный поклонник на Святой Земле"

Проекты ПНПО "Россия в красках":
Раритетный сборник стихов из архивов "России в красках". С. Пономарев. Из Палестинских впечатлений 1873-74 гг.
Удивительная находка в Иерусалиме или судьба альбома фотографий Святой Земли начала XX века
Славьте Христа  добрыми делами!

На Святой Земле

Обращение к посетителям сайта
 
Дорогие посетители, приглашаем вас к сотрудничеству в нашем интернет-проекте. Те, кто посетил Святую Землю, могут присылать свои путевые заметки, воспоминания, фотографии. Мы будем рады и тематическим материалам, которые могут пополнить разделы нашего сайта. Материалы можно присылать на наш почтовый ящик

Наш сайт о России "Россия в красках"
Россия в красках: история, православие и русская эмиграция


 
 
МИР НОВГОРОДСКОГО ПАЛОМНИКА.
ХОЖЕНИЕ ДОБРЫНИ ЯДРЕЙКОВИЧА В ЦАРЬГРАД

Актуальность паломнической темы сегодня бесспорна — посещение святых мест России и других стран принимает все более значительный масштаб. Оно становится важнейшей ступенью к пониманию духовных ценностей и познанию прошлого. Зримость, ощутимость прикосновения к святыне — шаг на пути укрепления веры. На секции «Православное краеведение» XII Рождественских чтений 2004 г. было обращено особое внимание на организацию и значение современного паломничества. Обращение к истокам новгородского паломничества через тексты «Хожений» позволяет понять мир паломника, его ориентацию в пространственно-временном ареале, его пристрастия, интересы, представления того, что мы привыкли оценивать в основном по текстам летописей.

С появлением на Руси первых переводных христианских сочинений в православное сознание включаются имена Святого града Иерусалима и его святынь. Образ Святой Земли пронизывает древнерусскую литературу. Естественным становится желание увидеть ее «своими грешными очима» — это было стремление к очищению души от грехов и восхождению ее к Богу.

Жанр «хожений» называют жанром «благочестивых путешествий». Конкретность хожений отражала пристальное внимание паломников ко всем деталям. В первом русском хожении игумена Даниила четко выражено сознание того, что паломник — человек особенный, его не могут коснуться никакие беды или он их выдержит. Святая Земля в данном случае играет охранительную роль.

Паломничества были путешествиями не только в пространстве, но и во времени. Видя реальные стены, храмы, пещеры, источники, святыни, паломники ощущали себя современниками событий, происходивших много веков назад. В Древней Руси паломничество находилось под контролем церкви — это в первую очередь касалось паломников из низших социальных слоев. Взяв в руки посох и накинув на плечо котомку, они отправлялись бродить по свету и были относительно свободны, хотя и подвергались опасностям и лишениям бродячей жизни. Собираясь группами и избирая себе предводителя, они могли стать опасной стихийной силой. О таком паломничестве говорится в духовном стихе «Сорок калик со каликою» и былинах о Василии Буслаеве.

Основными участниками и авторами «хожений» XII—XIV вв. были представители духовенства и купе-

чества, а позже — «служилые люди». «Хожения» различают своеобразия содержания и стиля. Даже при описании одних и тех же мест они лишь иногда повторяют какой-то общий источник информации. Каждый путешественник-паломник отдавал предпочтение тому, что для него было наиболее интересно, близко и важно в чужой стране. Литературное начало определялось наличием писательского таланта у автора.

Общие литературные особенности жанра «хожений» можно определить следующим образом:

    1) повествование ведется от первого лица;

    2)  начинается с традиционного вступления (в некоторых случаях здесь указывается имя путешественника);

    3)  основная цепь описания сопровождается редкими лирическими вставками или краткими оценочными замечаниями; в основе описания — пространственный   (топографический)  или   временной  принцип, но чаще они взаимосвязаны;

    4)   присутствуют  вставные  эпизоды  легендарно-библейского  содержания  (особенно  много  апокрифических легенд);

    5) стилистические приемы описания увиденного: а) рассказ о предмете через его действие; б) прием нанизывания; в) конкретность сравнений;

    6) наличие иноязычной лексики.

О популярности этого жанра свидетельствует дошедшее до нас большое количество как самих произведений, так и списков: известно более 50 различных «хожений», относящихся к периоду ХII-ХIV вв., некоторые из них сохранились в десятках и даже сотнях списков. Так, первое «Хожение игумена Даниила» дошло до нас в более чем 150 списках. Жесткие, канонические требования к жанру, характерные для древнерусской литературы в целом, суживали, но не уничтожали творческие возможности писателя.

Новгородская паломническая литература занимает особое место в ряду сочинений русских путешественников XII—XIV вв.: это наиболее яркие и интересные по содержанию описания Царьграда — первого центра Ближнего Востока, с которого начиналось знакомство паломников с христианскими святынями. Особенности «новгородских хожений» были вызваны как личностями самих путешественников, так и характером связей между Новгородом и Византией на протяжении ряда веков.

О личности первого новгородского паломника — писателя Антония — мы знаем из летописей (не только Новгородских) первых трех десятилетий XIII в. Его мирское имя — Добрыня Ядрейкович. О социальном его происхождении нет единого мнения: В. О. Ключевский считал его сыном известного новгородского воеводы Ядрея, погибшего во время трагического похода новгородцев на югру в 1195 г. Свое путешествие в Царьград он совершил между 1200-м и 1204 гг., т. е. в канун разорения столицы Византии крестоносцами. По возвращении в Новгород он принял монашество в Хутынском монастыре под именем Антония, а в 1211 г. был возведен на архиепископскую кафедру, которую занимал до 1218 г. Затем был изгнан и снова избран в 1225 г. Его второй период архиепископства сопровождался тяжелыми испытаниями для Новгорода: голодом и эпидемиями. Суеверные новгородцы еще раз сместили Антония, а затем опять избрали в 1227 г. Скончался Антоний в Хутынском монастыре, удалившись туда на покой, в 1231 г. Он был погребен с почестями в Мартирьевской паперти Софийского собора и вначале почитался местно, а в XVII в. был канонизирован как общечтимый святой.

Содержание «Хожения Добрыни Ядрейковича» отражает общественно-политические запросы прежде всего самого Новгорода, его заинтересованность в культурных связях с Византией и практическом использовании ее художественных достижений. К моменту путешествия Добрыни Ядрейковича в Новгороде уже прославились два подвижника — Антоний Римлянин и Варлаам Хутынский. Отправляясь в Царьград, новгородский паломник наверняка искал возможности привезти на родину общечтимые христианские святыни и тем самым содействовать укреплению веры. По всей вероятности, он не предназначал свои путевые заметки для широкого чтения, как это делал «игумен земли русской» Даниил: они предназначались для узкого круга людей с определенными практическими целями. Лишь после смерти Антония и — в особенности после причисления его к местночтимым святым — этим запискам придали большое общественное значение, их стали переписывать. Некоторая непоследовательность, небрежность, наличие ряда повторений отмечались многими исследователями этого текста. В основе рассказа Добрыни — логика самого путешествия и определенный порядок осмотра достопримечательностей Царьграда и его окрестностей. Хожение состоит из двух частей: 1) описание главной святыни Царьграда — Софийского собора, его достопримечательностей, служб; 2) перечисление мощей христианских святых и мест их нахождения, по словам самого паломника, «на уведение и на память и на молитву благоверным человеком». Добрыня называет 75 церквей самого Константинополя и 22 церкви Перы и Галаты. В его записках указаны 126 мощей, находящихся в Царьграде и его окрестностях, с указанием, какие мощи и где именно находятся.

Шесть писателей до Добрыни Ядрейковича перечисляли святыни Царьграда, но ни один из них не был так обстоятелен: 1) император Алексей Комнин (1092 г.) — 13 мощей; 2) Вильгельм Мальмебурийский (1120 г.) — 14 мощей; 3) Аноним (1150 г.) — 45 мощей; 4) Николай   Тингейренский   (1157   г.)   —   60   мощей; 5) Вильгельм Тирский (1171 г.) — 8 мощей; 6) Аноним (1190 г.) — 24 мощи. Добрыня стремился показать общую заботу о святых мощах в Царьграде. Это являлось явным отголоском споров в русской церкви: какие останки святого следует почитать — целые («в теле ») или сохранившиеся части также. Византийский пример и опыт имел в этом деле решающее значение особенно для Новгорода, где в Софийском соборе уже к началу XIII в. находились мощи местночтимых святых: первых новгородских владык Иоакима, Луки, Германа, Аркадия, Григория, Мартирия, а также князей Владимира Ярославича и Мстислава Ростиславича.

Сведения о нахождении мощей христианских святых встречаются в разных местах текста: в некоторых случаях это только краткое упоминание, а в некоторых дополненное легендами и преданиями, связанными с жизнью святого: «А у святое же Апостольской церкви Костянтинъ царь со матерью Еленою во едином гробе лежита; за тем же гробом лежит маромор, а в нем стопа святого апостола Петра, — аки во воск воступил; тойжъ камень из Рима принесенъ; в той церкви во ол-тари лежит святы Иоаннъ Златоустъ, Григорей Богословъ; на олтарней же перегороде святыхъ мощи. Ту же есть и безмездникъ 3 раки сребряны и главы апостолъ Иякова брата Господня и Матфеева глава (а тело въ селе вне града лежит) и иныхъ апостолъ мощи у Апостольской церкви лежатъ. А подъ трапезою святый Андрей и Лука, и Тимофей лежать... Ту же во церкви святого Спиридона галова ( а рука его и мощи его у святой Богородици у Одегитрии во манастыри подъ олтаремъ лежат) и святого Феодора перетъ в той же церкви. А во Калуянове манастыре святого Власья глава, и у мене мощи святого Власья, — и иных святых Богъ ведает... А у Златых врат святый Диомидъ, мощи его лежать. А оттолъ мощи святаго Мамонта; тужъ есть и манастырь его. А оттолъ же святая Карни и Панула въ женскомъ манастыри во единомъ гробе лежита; а ту церковь поставил Кстянтинъ царь. Сторонъ жъ того Трояндофилица монастыре и ту множество мощей святыхъ, и Ильины милоти ту часть есть; той же манастырь грады и селы, и златомъ богатее иныхъ всех монастырей во Цариграде».

Описание Софийского собора занимает более половины текста. Этот храм являлся символом могущества Византийской империи и не мог не поразить воображения паломников, особенно русских. Добрыня не останавливает особого внимания на наружной архитектуре — его интересует внутреннее убранство храма, церковные предметы, росписи, иконы и особенно святыни: «блюдо, из которого угощались апостолы на Тайной Вечере; ленты, калиги, посох, венец, трость, шейный платок Христа; сверла, пилы, гвозди, которыми был сделан крест для распятия Христа; куски дерева этого креста и доски гроба». Все эти предметы новгородский паломник видел собственными глазами и лобызал многие из них. Некоторые он приобрел, например, кусочек камня, который был подложен под главу Иоанна Богослова.

Совершенно очевиден интерес Добрыни к византийскому искусству: он называет 17 иконописных произведений, некоторые из них описываются очень кратко. Названы имена трех мастеров: Лазаря — «писца иконного»; патриарха Иоанна, который «чинит икону святого Спаса»; Павла «хитрого» — его творчество особенно восхитило Добрыню. Как следует из текста, новгородский паломник был поражен необычностью сюжета, динамичностью и высокой техникой живописи. Иногда Добрыня рассказывает легенды, относящиеся к иконописным изображениям. Один из таких рассказов сразу обращает нас к знаменитой новгородской легенде об изображении Спасителя в куполе Софийского собора. Царьграская легенда связана с мозаичным изображением Спаса: «Написан Спасъ великъ мусеею; и одного перста у правой руце не написалъ палца; а весь написавъ, реклъ писець зря нань: Господи, какъ еси живъ былъ, како же тя есми написалъ! И реклъ къ нему написаний Хрис-тосъ: а коли мя еси виделъ? И тогда писецъ онемевъ умре; и то переть не пишюче, но сребрянъ позолоченъ скованъ». Памятники прикладного искусства в меньшей степени интересовали Добрыню.

Подробно и взволнованно рассказывает новгородский паломник о церковных службах: о ходе богослужения и контроле специально назначенным протодиаконом, который, находясь за занавесом, «зрит, да без ереси праведно служит»; о месте патриарха во время службы; о последовательном порядке различных служб; о колокольном звоне и церковном пении. Вот одна из характерных зарисовок: «И егда же заутренюю пети хотять у Софеи святой, та же прежде поют предъ райскими дверми, во притворе, такоже Мироносици поють, и потом райския двери отворять у олтаря. А въ неделный же день ставаеть патриархъ на утрении и на обедней же, и во Господьскыя праздники <...> и тогда благословляеть певець съ полать; они же, оставлеше пенье, понихронию кличють, и потом нач-нуть пенте красное и сладкое, аки аггели, и тако поють до обеднии, а кончавше утреню и разволокъшесь вышедъ вонъ, возмут у патриарха благословенье службы для литургии, а по заутрении чтуть Прилогъ до обеднии. На омбонь вошедше, и егда кончають Прологъ, и тогда почнуть литургию. А службу кончавше, молитву дорную молвить попъ старийший во олтари, а другий попъ молвить ту же молитву за амбономъ насреди церкви; и кончавше молитву кождо ею благословя люди. Такоже рано во святой Софии вечерню починають; а колокола не держать во святой Софии, но билце мало въ руце держа клеплють на заутрении, а на обедни и на вечерни не клеплють; а по иным церквымъ клеплють и на обедни и на вечерний, било же дьржать по аггелову учению, а в колоколы латына звонять... И егда внидеть царь во церковь ту, тогда понесуть подъ исподь много ксилолоя темьяна и кладуть на углие, и исходить воня продухи теми во церковь на воздухъ велико благоуханье воня и родосто моя льютъ всех людии и наполнится воня тоя вся церкови; пение же воспоють калуфани, аки аггели, и тогда будеть сто-яти во церкви той аки на небеси или яко въ райю. Дух же Святыи наполняеть душю и сердце радости и веселия правовернымъ человекомъ».

Проблема русско-византийских отношений занимает значительное место в «хожении», но освещается как бы попутно. Добрыня Ядрейкович говорит о существовании русской колонии в Царьграде, где останавливались русские паломники, направлявшиеся в Иерусалим: «И ныне дают всякому человеку хлеб и вариво и по чяши вина». И сообщает также о неизвестном для нас русском попе Леонтии, который три раза ходил в Иерусалим, скончался в Царьграде и там находится его прах. С удовлетворением Добрыня отмечает почитание русских святых Бориса и Глеба в Византии: в их честь построена церковь, ведется специальная служба. Упоминается блюдо русской княгини Ольги, хранящееся в Софийском соборе как символ исторических связей Руси и Византии: «И блюдо велико злато, служебное, Олгы Руской, коли взяла дань, ходивши ко Ца-рюграду <...> Въ блюде же Олжине камень дорогим, на томь же камени написанъ Христосъ; и отъ того Христа емлють печати и людье на все добро. У того же блюда все по верхови жемчюгомъ учинено». Весьма показательно, что на рубеже XII—XIII вв. блюдо русской княгини видели русские паломники и путешественники, из него совершали миропомазание при крещении, т. е. оно являлось своеобразным символом русско-византийских связей.

Особое место занимают в описании Добрыни легендарные рассказы и предания. Он более других русских паломников записывал легендарные рассказы о памятниках христианской культуры, персонажах библейской мифологии, об исцелениях от болезней и недугов, о кровоточащих и слезоточащих иконах. В передаче этих легенд Добрыня очень обстоятелен, его рассказы отличаются большой живостью и литературным мастерством.

Идея мира между христианскими правителями и народами, имеющими общие святыни, особо подчеркнута в сочинении новгородского паломника следующими словами: «Да потщимся, братье, въ животе буду-щаго сего света убежати страшныхъ мукъ техъ и поис-кати вечного живота, иде же быти со Христомъ и со архангелы весельемъ и со всеми святыми радоватися; мы же, оставлеще всю злобу дьяволю и связавшеся лю-бовию, и поревнуемъ тех святыхъ житию, их же память есть написана зде: ти бо святии человецы же были, якоже и мы, но попраша всяку злобу жития сего и въ уметы вся вмениша».

Оценивая роль и значение Добрыни Ядрейковича и его «Хожения», еще в конце XIX в. Л. Вельский писал: «Антоний не был простым каликою, но был из числа выдающихся по общественному положению лиц и был отправлен в Константинополь для приобретения святынь и ознакомления с греческим богослужением; сочинение его есть памятник, весьма важный для истории Византийской церкви и святынь XII в., притом отличающийся полнотою и точностью; имеет важное значение и для истории русских сношений с Византией, обогащает литературу несколькими сказаниями о чудесах; эти сказания, хотя находят себе аналогию в других, но, по большей части, не встречаются в памятниках древнерусской письменности».

«Хожение Добрыни Ядрейковича» является последним из известных нам памятников литературы домонгольского периода. До 40-х гг. XIII в. встречается ряд указаний о путешествиях русских людей в страны Христианского Востока, а потом русско-византийские культурные связи замирают почти на столетие. Только на рубеже XIII—XIV вв. появятся новые описания Царьграда, составленные неизвестным новгородским паломником, а в 40-е гг. XIV в. самое яркое произведение новгородской паломнической литературы — «Хожение Стефана Новгородца».

Н. Жервэ
 
 


[Версия для печати]
  © 2005 – 2014 Православный паломнический центр
«Россия в красках» в Иерусалиме

Копирование материалов сайта разрешено только для некоммерческого использования с указанием активной ссылки на конкретную страницу. В остальных случаях необходимо письменное разрешение редакции: palomnic2@gmail.com