Фотогалерея :: Ссылки :: Гостевая книга :: Карта сайта :: Поиск :: English version
Православный поклонник на Святой земле

На главную Паломнический центр "Россия в красках" в Иерусалиме Формирующиеся паломнические группы Маршруты Поклонники XXI века: наши группы на маршрутах Поклонники XXI века: портрет крупным планом Наши паломники о Святой Земле Новости Анонсы и объявления Традиции русского паломничества Фотоальбом "Святая Земля" История Святой Земли Библейские места, храмы и монастыри Праздники Чудо Благодатного Огня Святая Земля и Святая Русь Духовная колыбель. Религиозная философия Русская философия (исторический обзор) Проблема человека в философии Г. С. Сковороды. А. Е. Домке Феномен русской религиозной философии Славянофильство Идеи христианской философии в педагогике Путь философаДуховная колыбель. Поэтические страницы Библия и литература Библия и искусство Книги о Святой Земле Православное Общество "Россия в красках" Императорское Православное Палестинское Общество РДМ в Иерусалиме Журнал О проекте Вопросы и ответы
Паломничество в Иерусалим и на Святую Землю
Рекомендуем
Новости сайта
Людмила Максимчук (Россия). Из христианского цикла «Зачем мы здесь?»
«Мы показали возможности ИППО в организации многоаспектного путешествия на Святую Землю». На V семинаре для регионов представлен новый формат паломничества
Павел Платонов (Иерусалим). Долгий путь в Русскую Палестину
Елена Русецкая (Казахстан). Сборник духовной поэзии
Павел Платонов. Оцифровка и подготовка к публикации статьи Русские экскурсии в Святую Землю летом 1909 г. - Сообщения ИППО 
Дата в истории

1 ноября 2014 г. - 150-летие со дня рождения прмц.вел.кнг. Елисаветы Феодоровны

Фотогалрея

Главная страница фотогалереи


В предверии Нового 2014 года и Рождества Христова на Святой Земле

Сергиевское подворье Императорского Православного Палестинского Общества (ИППО): фотолетопись 1887-2010.

 
 
  
 
  
  
  
  
  
 
Интервью с паломником
Протоиерей Андрей Дьаконов. «Это была молитва...»
Материалы наших читателей

Даша Миронова. На Святой Земле 
И.Ахундова. Под покровом святой ЕлизаветыАвгустейшие паломники на Святой Земле

Электронный журнал "Православный поклонник на Святой Земле"

Проекты ПНПО "Россия в красках":
Раритетный сборник стихов из архивов "России в красках". С. Пономарев. Из Палестинских впечатлений 1873-74 гг.
Удивительная находка в Иерусалиме или судьба альбома фотографий Святой Земли начала XX века
Славьте Христа  добрыми делами!

На Святой Земле

Обращение к посетителям сайта
 
Дорогие посетители, приглашаем вас к сотрудничеству в нашем интернет-проекте. Те, кто посетил Святую Землю, могут присылать свои путевые заметки, воспоминания, фотографии. Мы будем рады и тематическим материалам, которые могут пополнить разделы нашего сайта. Материалы можно присылать на наш почтовый ящик

Наш сайт о России "Россия в красках"
Россия в красках: история, православие и русская эмиграция


 
Главная / Духовная колыбель. Религиозная философия / Феномен русской религиозной философии / Цель жизни. Русская религиозно-философская мысль XIX-XX веков. Куремяэ
 
Цель жизни
Русская религиозно-философская мысль XIX-XX веков

«Второе небо» русского интеллектуального опыта

Размышляя о переносном смысле слов апостола Павла «восхищен был до третьего неба», отцы Церкви говорят иногда, что «первое небо» есть образ приобретений доброй нравственности. «Второе небо» — философия, когда кто-либо, насколько возможно, приобретает познание о природе вещей. «Третье небо» — способность к восприятию Божественного. Пути русской философии часто переплетались с путями русского богословия, возвышая русское «любомудрие» до «третьего неба».

Редакция
 
Что такое наша жизнь — «дар напрасный, дар случайный», как написал однажды в отчаянии великий русский поэт Пушкин, — или же мы призваны в этот мир небесцельно и призвание наше высоко и достойно венца творения — человека? Вопрос о смысле жизни очень характерен именно для русской философии. В антологии «Смысл жизни» [1] собраны труды русских философов XIX-XX веков, писавших специально на эту тему. Много раньше написания всех этих религиозно-философских сочинений состоялась знаменитая беседа прп. Серафима Саровского с симбирским помещиком Н.А.Мотовиловым о цели христианской жизни, хотя опубликована она была лишь в 1903 году — в год прославления во святых прп. Серафима. Предмет этой беседы yже предмета исследования философов, ибо у прп. Серафима речь идет лишь о христианской жизни, но и рассуждения философов приходят к тому же заключению: цель жизни человека и есть цель именно христианской жизни, всякая другая цель или надумана, или относительна, или вообще ложна. Как здесь не вспомнить ставшее крылатым высказывание известного христианского апологета Тертуллиана, что «всякая человеческая душа — по природе христианка»?

Первым из русских философов на исследуемую нами тему выступил Василий Розанов. В сочинении «Цель человеческой жизни» (1892) он поставил своей задачей найти не искусственную, не надуманную цель человеческого существования, а цель естественную, т.е. «такую, которая не построялась бы мыслью, но, будучи дана в самой природе человека, только бы находилась ею» ([1], с. 22). В природе человека Розанов находит три первоначальные стремления: это его усилие знать истину, усилие сохранить для себя свободу и усилие к добру. Три идеала — истина, добро и свобода, по Розанову, — суть одновременно и три конечные цели человека. «Свободу нужно здесь понимать как внутреннюю, так и внешнюю; первая состоит в отсутствии боязни выразить свое внутреннее содержание, и она зависит от нас... Во внутренней боязни всегда сказывается равнодушие к истине и излишняя любовь к себе, к своему положению между людьми» ([1], с. 52).

Следующим после Василия Розанова на тему о смысле жизни высказался профессор Казанской духовной академии Виктор Иванович Несмелов (1863-1937) — крупнейший русский богослов, в центре научных интересов которого была религиозно-философская антропология. В сочинении «Вопрос о смысле жизни в учении новозаветного откровения» (1895) Виктор Несмелов показывает, что глубочайшее решение вопроса о смысле жизни раскрывается «только с появлением христианства в учении новозаветного откровения и в области христианской философии. Христианство говорит человеку, что он существует не для смерти и не для теневого существования в таинственных обиталищах мифологического Аида, а для вечной разумной жизни на небе в Божием царстве света и истины» ([1], с. 71). Ясное определение смысла и цели человеческой жизни находим у ап. Павла: «Ибо знаем, что, когда земной наш дом, эта хижина, разрушится, мы имеем от Бога жилище на небесах, дом нерукотворенный, вечный... На сие самое и создал нас Бог и дал нам залог Духа» (2 Кор. 5, 1-5). Итак, цель была определена еще прежде создания человека, «и она именно была смыслом человеческой жизни, и она же была благом человеческой жизни, но человек не осуществил ее; потому что ему положено было дойти до ее осуществления только путем деятельного развития и усовершения себя...» ([1], с. 72).

Вспомним, что в Раю Адам получил от Бога три заповеди: заповедь труда — возделывать и хранить сад Едемский (Быт. 2, 15); заповедь познания мира — наречение имен животным (Быт. 2, 20) и заповедь поста — запрет вкушать от древа познания добра и зла (Быт. 2, 17). Последняя заповедь была дана для испытания свободы Адама, чтобы он имел возможность свободно утвердиться в добре. Рано или поздно пост Адама должен был прекратиться, но он не мог быть нарушен самовольно. Вкусив от древа, Адам нарушил сразу все три заповеди. В самом деле, ему был предложен некоторый труд: труд делания, труд познания, труд воздержания. Адам предпочел более легкий путь: вкуси — и станешь как Бог [2]. Это желание человека не исполнилось. Но так как он в этом своем желании свою собственную волю поставил выше воли Божией, «то он и был предоставлен своей собственной воле, и эта воля повела его к цели жизни по длинному окольному пути всевозможных обольщений» ([1], с. 72).

На этом пути человек сбился с дороги, потерял смысл своего существования. По мере роста культуры и цивилизации принцип блага, во имя которого развивалась жизнь, становился все более недостижимым. В жестокой борьбе за достижение блага одни могли в наслаждении полагать смысл своей жизни, а другие, неудачники, приходили к мысли, что их жизнь вообще никакого смысла не имеет. Языческие философы, пытаясь разрешить этот жизненный вопрос, исходили из того же принципа блага как единственной цели жизни. При всей безуспешности этих попыток в них заключалась одна очень верная интуиция. В самом деле, для чего Бог сотворил мир, какова цель творения?

В православном богословии существуют два направления мысли, связанные с этим вопросом. Представители первого направления утверждают, что цель творения есть блаженство твари. Священное Писание свидетельствует, что Бог дает твари «все обильно для наслаждения» (2 Тим. 6, 17). Прп. Иоанн Дамаскин учит об этом так: «Благий и всеблагий Бог не удовольствовался созерцанием Себя Самого, но по преизбытку благости Своей благоволил, чтобы произошли существа, пользующиеся Его благодеяниями и причастные Его благости» [3].

Весь вопрос лишь в том, что есть истинное благо для человека. Очевидно, что истинное благо не может быть скоротечным, как все в нашей земной жизни. Воспоминаниями о минувшем наслаждении сыт не будешь. Лишь то благо истинно, которое некоторым образом причастно вечности.

Представители второго направления мысли полагают, что цель творения мира — слава Божия. Христианский апологет Тертуллиан утверждает: «Из ничего создал Бог мир для прославления Своего величия». Второе направление, как и первое, находит свое основание в Священном Писании: Бог — это «...Тот, для Которого все и от Которого все» (Евр. 2, 10); «Все сделал Господь ради Себя» (Притч. 16, 4).

Противоречия здесь никакого нет. На самом деле, в первом и втором случае речь идет об одном и том же, потому что слава Божия, причем имеется в виду прославление Бога не только словами, но и делами, и всей жизнью, как раз и есть то, в чем состоит истинное блаженство твари. Это благо, очевидно, причастно вечности: для избравшего его оно начинается еще в земной жизни и во веки веков не будет ему конца [2].

Конечная цель человеческой жизни была уже фактически осуществлена в Лице Христа: «Он умер от злобы людской. Но так как Он до самого конца Своей жизни остался неизменно верным примерному назначению человека, то Бог и осуществил на нем Свое предвечное определение о конечной цели человеческой жизни. Одухотворенная плоть Его не осталась во власти земли. Он воскрес от мертвых и с прославленной и обожествленной человеческой природой сел на престол славы как начаток нового поколения людей, как вечный Ходатай и Первосвященник всего рода человеческого» ([1], с. 75-76). Отныне живая вера в великий смысл человеческой жизни и живая надежда на возможность его осуществления жизнию во Христе перерождает людей и научает их жить затем, чтобы воспитать свою душу и приготовить себя к вечной жизни со Христом и всеми святыми Его. Именно эта вера в новую жизнь и определяет собою смысл человеческой жизни, в то же время заключая в себе и единственное обоснование нравственности. Просвещаемый этою верою, человек сознает себя как временного пришельца земли и вечного гражданина неба.

Если целью нашей жизни является достижение Царства Божия — мира высочайшей нравственной красоты, то, как замечает Виктор Несмелов, «... и средством к его достижению служит единственное выражение этой красоты — добродетель, которая не есть цель жизни, а только средство к достижению цели» ([1], с. 78). Грех, напротив, удаляет нас от цели. Интересно, что греческое слово ... (грех) буквально переводится как «непопадание в цель». Т.е. согрешить — значит промахнуться, попасть мимо цели, отклониться от истинного пути, пройти мимо Бога [2].

Показательно то, что отвлеченная философская мысль богослова приходит к тем же выводам, что и подвижнический опыт святых. В 1903 году С.А.Нилусом была опубликована беседа прп. Серафима Саровского с исцеленным им Н.А.Мотовиловым о цели христианской жизни. «Истинная же цель в жизни нашей христианской, — говорит прп. Серафим, — состоит в стяжании Духа Святого Божиего. Пост же, и бдение, и молитва, и милостыня, и всякое Христа ради делаемое доброе дело суть средства для стяжания Святого Духа Божиего» ([4], с. 64). Благодать Духа Святого и есть Царствие Божие, по слову Господа, внутрь человека сущее, поэтому выводы о цели жизни прп. Серафима и богослова В.Несмелова совпадают. Относительно же средства к достижению цели прп. Серафим, по сравнению с В.Несмеловым, делает существенное уточнение: «Заметьте, батюшка, что лишь только ради Христа делаемое доброе дело приносит нам плоды Святого Духа. Все же не ради Христа делаемое, хотя и доброе, но мзды в жизни будущего века нам не представляет, да и в здешней жизни благодати Божией тоже не дает» ([4], с. 64).

Поскольку исчерпывающий ответ на вопрос о цели жизни уже найден, то относительно других авторов антологии [1] ограничимся лишь указаниями на особенности их сочинений. В статье «Нравственный смысл жизни» Владимира Соловьева (1896) дается «оправдание» Добра и раскрывается его всеединство. А.И.Введенский в сочинении «Условия допустимости веры в смысл жизни» (1896) приходит к выводу: «Цель, осмысливающая земное существование человека, лежит вне этого существования» ([1], с. 103), а отсюда «вера в личное бессмертие есть условие и логической, и нравственной допустимости веры в смысл жизни» ([1], с. 105).

В 1901 году было написано масштабное произведение профессора Московской духовной академии Михаила Михайловича Тареева (1866-1934) «Цель и смысл жизни». В предисловии к антологии [1] мы находим краткую характеристику этого сочинения: «Основное логическое ударение Тареев ставит на самоуничижении Спасителя... Цель человеческой жизни — слава Божия... Она достигается только в подлинно духовной жизни, которая состоит в непрестанном богообщении. ([1], с.14). Как пишет сам Тареев, «цель мировой и человеческой жизни исполнена Господом Иисусом Христом. Чтобы жизнь каждого из нас имела смысл, ее нужно приобщить Христовой жизни... Нарождение духовной жизни в человеке совершается через крещение... В области сознания нарождение духовной жизни начинается покаянием и верою...» ([1], стр. 192). Питанием и укреплением духовной жизни служат молитва, пост и Христа ради юродство. «Христианский пост не есть добродетель, ведущая к совершенству, и не есть заслуга пред Богом... Духа не угашайте (1 Фес. 5, 19), — наставляет апостол. — А невоздержание угашает дух» ([1], с. 198).
 
Христа ради юродство дает силы для борьбы с обычаями мира сего и имеет большое значение для роста духовной жизни человека. «Смирение человека в отношении к людям и есть юродство... Мера здесь та же, что и в посте: каждый живи по удостоверению своего ума. В начале духовной жизни имеют значение и мелочи... Чтобы открылась в нас слава Христа, или, что то же, Его истинная жизнь, мы должны носить в теле своем мертвость Его (2 Кор. 4, 10; 2 Тим. 2, 11-12; Фил. 3, 10). Эта мертвость в теле, это тление внешнего человека — пост и юродство» ([1], с.203-204).
 
Истинная духовная жизнь есть жизнь человека для Бога. «Знать только одного Бога и не ставить для себя богами ни чрева, ни своего самолюбия, ни князя мира сего — это и значит жить вечною жизнью... Более существенное ее определение в том, что она есть божественная жизнь в человеке... Божественная жизнь — это любовь, и потому пребывающий в любви в Боге пребывает» ([1], с. 205). «Вот свойство христианской любви к Богу, ясно указывающее на средство, которым она может быть возгрета в сердце: она есть любовь деятельная... Затем, духовная любовь стоит в неразрывной связи со страданиями и уничижением... Вот путь, каким христианин может возрастить в себе любовь к Богу, ко Христу. Нужно «пострадать за Него» — потерять ради Него так много, чтобы уже не к чему было возвратиться назад в мир, — порвать с миром все связи. Христианин в себе бесприютен: он умер для мира, и жизнь его сокрыта со Христом в Боге (Кол. 2, 3), подобно тому как для зерна, давшего росток и сгнившего, вся надежда — в этом ростке» ([1], с. 212-214).
 
В 1918 году вышла в свет книга князя Евгения Николаевича Трубецкого (1863-1920) «Смысл жизни», которая была выстраданным итогом всей его творческой жизни. Е.Н.Трубецкой был убежденным сторонником «понимания истинной веры как высшей ступени человеческого сознания» ([1], с. 16). В словах ап. Павла: «Думаю, что нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется в нас» (Рим. 8, 18) — Трубецкой находит «единственное в мире откровение всемирного смысла» ([1], с.302). «Чтобы подняться духом над житейской суетой к полноте вечного смысла и вечной жизни, нужно ощутить всем существом весь этот ужас мира, покинутого Богом, всю глубину скорби распятия ([1], с. 310). В горении любящего сердца, целиком отдающего себя Богу, должна чувствоваться непременно и глубокая скорбь о злой бессмыслице мира и призрачном наполнении жизни, «которое приводит ее не к смыслу, а к нескончаемой суете» ([1], с. 310). «Суета мучительна для нас именно по сравнению со смыслом, которого мы жаждем...» ([1], с. 278). Ап. Павел выражает всю цель мирового процесса словами: «Да будет Бог все во всем» (1 Кор. 15, 28). «Смысл этот распространяется сверху вниз из ступени в ступень на всю тварь... Все предназначены стать во Христе новою тварью (Гал. 6, 15)» ([1], с. 418-419).
 
Последнее по времени сочинение о смысле жизни принадлежит Семену Людвиговичу Франку (1877-1950). Его работа «Смысл жизни» (1925) удивительно просто и ясно воспроизводит аргументы и выводы предыдущих исследователей и представляет собой «выразительный финал русской философской симфонии, убедительно раскрывающей значение и силу соборного сознания» ([1], с. 16-17). Отвечая на вопрос «что делать», чтобы осмыслить нашу жизнь, Семен Франк прежде всего замечает: «...Неослепленность никаким человеческим делом, свобода от него есть первое (хотя и далеко не достаточное) условие для искания смысла жизни... «Дело», которое здесь может привести к цели, не имеет ничего общего с какой-либо «деятельностью», с какими-либо внешними человеческими делами, а сводится всецело к «делу» внутреннего перерождения человека через самоотречение, покаяние и веру» ([1] с. 510-511). Семен Франк делает открытие: оказывается, основное, существенное дело всякого человека есть его молитвенный и аскетический подвиг, «накопление внутри себя сил добра, без которых все остальные дела становятся бессмысленными и вредными» ([1], с. 568). «Всякое внешнее делание осуществляет не цель, а только средство к жизни; это средство разумно, поскольку мы сознаем разумную цель, которой оно служит, и ставим его в связь с нею; и, напротив, оно бессмысленно, поскольку мнит само быть целью жизни, не будучи в силах осуществить это притязание и отвлекая нас от служения истинной цели» ([1] с. 581). С.Франк приводит внешний критерий, по которому можно распознать, установил ли человек правильное отношение к своей внешней деятельности, утвердил ли он ее на связи со своим подлинным, духовным делом или нет: «Это есть степень, в какой эта внешняя деятельность направлена на ближайшие неотложные нужды сегодняшнего дня, на живые конкретные потребности окружающих людей... Чем более конкретна нравственная деятельность человека, чем больше она считается с конкретными нуждами живых людей и сосредоточена на сегодняшнем дне, — чем больше, короче говоря, она проникнута не отвлеченными принципами, а живым чувством любви или живым сознанием обязанности любовной помощи людям, тем ближе человек к подчинению своей внешней деятельности духовной задаче своей жизни... Сегодня и я живу, и живут окружающие меня люди; сегодня есть дело воли и жизни. Завтра есть область мечты и отвлеченных возможностей. Завтра легко совершить величайшие подвиги, облагодетельствовать весь мир, завести разумную жизнь. Сегодня, сейчас — трудно побороть и уничтожить свою слабость, трудно уделить нищему и больному минуту внимания, помочь ему и немногим, трудно заставить себя выполнить и небольшое нравственное дело. Но именно это небольшое дело, это преодоление себя, хотя и в мелочи, это хотя бы ничтожное проявление действенной любви к людям есть моя обязанность, есть непосредственное выражение и ближайшая проверка степени подлинной осмысленности моей жизни... Кто живет в сегодняшнем дне — не отдаваясь ему, а подчиняя его себе — тот живет в вечности. Свое нравственно-психологическое выражение такая правильная установка находит в смирении, в сознании ограниченности своих сил и вместе с тем в душевной тишине и прочности, с какою совершаются эти дела сегодняшнего дня... Лишь тот, кто живет в вечном и задачу своей деятельности видит в возможно большем действенном обнаружении вечных сил — независимо от их внешнего успеха и объективного результата... — живет в душевном покое и в своем внешнем делании не отрывается от внутреннего корня своего бытия, от основного, внутреннего своего делания, направленного на укрепление этого корня» ([1], с. 582-583).
 
Куремяэ
 
Литература:
 

Смысл жизни. Антология. М.; Изд. Группа «Прогресс-Культура», 1994.

Иерей Олег Давыденков. Лекции по катехизису. — Св.-Тихоновский Православный Богословский институт.

Преп. Иоанн Дамаскин. Точное изложение православной веры, кн. 2, гл. 2.

Преп. Серафим Саровский и его советы. Сборник. М.; Русский духовный центр, 1993

 
 
Источник Ежемесячная газета "Мир Православия" № 1-2 2006


[Версия для печати]
  © 2005 – 2014 Православный паломнический центр
«Россия в красках» в Иерусалиме

Копирование материалов сайта разрешено только для некоммерческого использования с указанием активной ссылки на конкретную страницу. В остальных случаях необходимо письменное разрешение редакции: palomnic2@gmail.com