Введение.

     Христианство возникло в I в. н.э. в Иудее (Израиле) и стало одной из трех существующих сегодня мировых религий, на основании которой сформировалась вся современная европейская цивилизация. Новая религия быстро вышла за рамки еврейского народа, в котором возникла, и стала доступной для людей самых разных культур и национальностей, приобретя ту внутреннюю пластичность, которая позволила ему воплощаться в чертах, близких и доступных самым разным людям, народам и культурам.

 

     Одним из существенных успехов молодой религии стала «победа» над Римской империей: огромное государство, веками отрицавшее право христианства на существование, в начале IV столетия вместе с императором Константином Великим признало в нем свою религию. С этого времени начинается история христианской Европы как общества в целом.   

 

     При всех этих достижениях и успехах, которые временами сменялись тяжелейшими внешними и внутренними конфликтами, христианство навсегда осталось религий, связанной с одним Человеком – Иисусом Христом, в Котором вера Его последователей видит не только совершенного человека, но и Самого Бога, пришедшего на землю, жившего здесь, распятого и воскресшего нас ради человек и нашего ради спасения (из Символа Веры). На обстоятельствах возникновения новой религии мы и остановимся. 

 

     В древнем мире иудейство было единственной монотеистической религией, т.е. религией, чьи последователи поклонялись одному Богу. Все народы, окружавшие Израиль, исповедовали различные варианты политеизма (многобожия). В русском языке слово язычество происходит от славянского языки, что значит – народы: каждый народ имел своих богов, не претендуя на их обязательность для других. В этом была причина своеобразной терпимость языческих религий. Так, завоевывая все новые и новые страны, римляне, например, вовсе не насаждали свою религию, но, напротив, присоединяли богов покоренных народов к своему пантеону. Для монотеизма важнейшим моментом является убежденность в единстве и единственности своего Бога, и, соответственно, убежденность в его истинности. Отсюда происходит и определенная агрессивность монотеистических религий: ведь они обладают истиной, которую необходимо так или иначе донести до других.

 

     В иудействе, то есть в монотеизме Ветхого Завета, важной чертой было соединение веры и народа: верить в единого Бога означало принадлежность к еврейскому народу. Это замыкало единобожие в рамках одного народа, но это же служило надежной охраной от размывания религии языческими культами. Очень вероятно, что при этом в библейской вере жила надежда на то, что рано или поздно все народы обратятся к истинному Богу: «Вот, ты призовешь народ, которого ты не знал. И народы, которые тебя не знали, поспешат к тебе ради Господа, Бога твоего» (Ис. 55:5). Христианство, быстро превратившееся в наднациональную монотеистическую религию, для многих стало ответом на эти ожидания мировой религии.

 

     Время, когда жил Иисус, принято называть эпохой Второго Храма. Имеется в виду иерусалимский храм – центр иудейской религиозной жизни, – заново отстроенный после возвращения евреев из вавилонского плена в VI в. до н.э. Иначе это время называют интертестаментарным периодом, то есть тем временем, когда Ветхий Завет уже был составлен, а Новый еще не появился (от латинского testamentum – завет). Политически Израиль, как и почти все Средиземноморье, оказался под властью Рима. Остатки независимости еще существовали, но путь от союзника Рима до одной из провинций мировой империи был предрешен. Попытки противостать этому привели к так называемому Великому восстанию против Рима, которое завершилось разрешением Иерусалима и Храма в 70 г., а затем – к восстанию 30-х гг. II в., после которого большинство евреев оказалось в рассеянии, тогда как в своей стране они превратились в меньшинство. Так, христианство возникло в стране и народе, который один в то время исповедовал веру в единого Бога, однако эта страна была уже фактически захвачена Римской империей, находясь при этом чуть ли не на задворках тогдашнего цивилизованного мира.  

 

     Ко времени проповеди Иисуса в иудействе можно было выделить несколько основных направлений. Два из них – фарисейское и саддукейское направления – являлись частью религиозного истеблишмента, а ряд других – например, ессеи – были своего рода сектами, находившимися в оппозиции официальному иудейству. Так единая, как кажется со стороны, религия, была в реальности разделена на несколько направлений, которые были согласны в главном, однако могли серьезно друг от друга отличаться.

 

     Фарисеи (отделенные) и саддукеи (праведные) были двумя партиями официального общепризнанного иудейства. Их представители заседали в Синедрионе – верховном религиозном суде того времени. В чем же было отличие между ними? Если говорить о вероучительном, а не социо-политическом различии, то оно восходит, по мнению ряда исследователей, ко времени Вавилонского плена VI в. до н.э. То было время тесного контакта иудеев с представителями зороастрийской религии, которую исповедовали персы. Персы были не вполне язычниками, но придерживались дуалистической религии, в которой  происходило противоборство двух начал. При этом одним из постулатов зороастризма была вера в приход избавителя, что роднило эту религию с иудейством и его верой в Мессию – Помазанника Божия, который должен своим явлением изменить ход истории. Не отзвуком ли этой древней близости персов и иудеев стала новозаветная история о волхвах, которые пришли поклониться новорожденному Иисусу? По христианскому преданию волхвы являлись персидскими мудрецами.

 

     По возвращении из плена иудейство оказалось обогащено куда более четко выраженным учением о загробной жизни и ангелологией (учение об ангелах), что сегодня кажется неотъемлемой частью любой монотеистической религии. Так вот фарисеи были теми, кто принял эти новшества, ставшие со временем достоянием большинства, в то время как саддукеи оказались своего рода религиозными консерваторами, отвергшими то новое, что пришло в религию от язычников. Таковы были богословские различия между двумя направлениями иудейства. Помимо этого саддукеи являлись образованным состоятельным меньшинством, а фарисеи были скорее религиозными учителями народа, разделявшими образ жизни большинства.

 

     Помимо саддукеев и фарисеев, заседавших в Синедрионе и имевших прямое отношение к Иерусалимскому храму, насчитывалось еще немало более мелких направлений, часто находившихся в оппозиции к храмовому культу. Самыми известными из них являются ессеи, или секта Мертвого моря, последователи которой жили своими общинами в районе поселения Кумран у берегов Мертвого моря. Это была радикальная эсхатологическая секта, отвергавшая иерусалимский храм с его жертвоприношениями и священством, жившая по своему особому календарю (вероятно, более древнему, чем общепринятый в то время) и с нетерпением ждавшая конца мира, когда Господь разделит между праведными (собственно последователями секты) и грешными (всеми остальными). Этой секте принадлежат так называемые рукописи Мертвого моря – богатейшая религиозная библиотека того времени, найденная в 1947 г. в Кумране. Как ессеи, так и многие другие иудеи того времени с нетерпением ожидали прихода Мессии, который освободит народ и каким-то образом изменит правила религиозной жизни. В связи с этим нередко бывало, что представители той или иной религиозной группы начинали считать мессией своего учителя, ожидая исполнения на нем ветхозаветных пророчеств. Таков был религиозный контекст, в котором началась проповедь Иисуса.

 

     Как известно, новое общепринятое летоисчисление ведется от Рождества Христова, однако подлинным годом рождения Иисуса является, вероятно, 4 г. до н.э. Родился он, как сообщают евангелия, в иудейском городе Вифлееме недалеко от Иерусалима. До тридцати лет Иисус жил в городе Назарете в Галилее в доме его матери Марии и Иосифа, которому она была обручена. По преданию профессией Иисуса было столярное ремесло, хотя греческое слово tekton обозначает строителя, а в Израиле того времени, как и в современном, строили почти исключительно из камня. Так что очень возможно, что Иисус был каменщиком, а не плотником. В тридцатилетнем возрасте Иисус оставил свое ремесло и начал проповедь. По своему статусу он стал странствующим учителем. Религиозные учителя – раввины – в то время могли быть приписаны к определенным общинам, а могли странствовать по разным городам вместе с небольшой группой своих последователей. Именно таким учителем и был Иисус.

 

    Многие исследователи XX в. отмечали, что в проповеди Иисуса почти что не было моментов, которые по отдельности нельзя найти в иудейской традиции того времени. Так, например, единственная молитва, данная Иисусом, – Отче наш – вся соткана из аллюзий на различные тексты того времени. Однако в таком сочетании этот текст принадлежит именно Иисусу. При этом в его учении почти с самого начала стали появляться определенные намеки, которые должны были выделить его из числа остальных странствующих раввинов. Так, например, общепринятым числом сопровождающих учеников было девять или десять, тогда как за Иисусом следовало двенадцать учеников – число, напоминающее о двенадцати израильских патриархах, положивших начало двенадцати коленам Израиля. Похоже, что ученики Иисуса достаточно быстро стали относиться к нему, как к возможному Мессии. Однако, как было сказано выше, в этом не было ничего экстраординарного, так как в то время во многих учителях старались увидеть Того, о Ком говорили древние пророки.

 

     Пожалуй, был лишь один момент, который действительно выделял Иисуса из числа остальных. Известно, что Бога Иисус называл Отцом. Так вот когда он говорил, что «Я и Отец – одно» или «видевший Меня видел Отца», то в этом было ясное указание на то, что и о себе Иисус говорил как о Боге, а не просто о человеке. В этом и была, наверное, главная весть Нового Завета: убежденность в том, что произошло Боговоплощение, то есть в образе человека на земле жил Сам Бог.

 

     Для восточных монотеистических религий – для иудаизма и потом для ислама – Бог от своего творения отделен так же принципиально, как мастер от своего изделия. Поэтому претензия Иисуса на Богочеловечество была воспринята религиозным истеблишментом того времени как богохульство. Вероятно это и открыло путь к Голгофе… Через несколько дней после распятия Иисуса Его ученики стали говорить о его воскресении из мертвых: он умер, будучи человеком, но воскрес, будучи Богом. С точки зрения «науки» невозможно убедиться в том, имело место воскресение Христово или же нет. Однако фактом остается то, что для христианства с его первых дней и до сегодняшнего времени главным содержанием проповеди и главной движущей силой остается вера в Боговоплощение и в Воскресение Христово. Это и сформировала два главных праздника христианского календаря – Рождество и Пасху.

 

     Первое время ученики Иисуса оставались в рамках иудейства, а христианская община не выходила за пределы еврейского народа. Буквально слово «христиане» является греческим переводом ивритского и арамейского «мессианисты», то есть группа людей, которые верят в Мессию, по-гречески – Христа. Однако богословские различия и распространение учения в новых этнокультурных средах должны были привести к разделению. Более того, в 70 г. н.э. римляне разрушили иерусалимский храм, и иудейство лишилось центра своей культовой жизни – храма, единственного места на земле, где можно было совершать жертвоприношения Единому Богу. Таким образом, после 70 г. происходит перестройка иудейства сообразно новым условиям жизни и уходу большей части евреев в диаспору. Начинает формироваться иудаизм без храма, так называемый раввинистический или талмудический иудаизм. Это позволяет многим религиоведам говорить о том, что в I в. н.э. на основании древнего библейского иудейства происходит формирование двух новых религий – христианства и иудаизма. Общее наследие и общее время возникновения во многом станет причиной напряженных отношений между двумя религиями на протяжении их истории.              

 

     После Вознесения Иисуса в Иерусалиме осталась община его учеников. Наверное, та древняя Церковь была весьма непохожа на современную, или похоже так, по словам одного богослова, как взрослый человек похож на свою фотографию в детстве. Одна из книг Нового Завета – Деяния Апостолов, своего рода первая история первой церкви – так говорит о жизни первых христиан в Иерусалиме: «Все же верующие были вместе и имели все общее. И продавали имения и всякую собственность, и разделяли всем, смотря по нужде каждого. И каждый день единодушно прибывали в храме и, преломляя по домам хлеб, принимали пищу в веселии и простоте сердца, хваля Бога и находясь в любви у всего народа. Господь же ежедневно прилагал спасаемых к Церкви» (Деян. 2:44-47).

 

     Во главе христианской общины было двенадцать учеников Христа – апостолов – являвшихся живыми свидетелями его жизни и проповеди. Это был прообраз церковной иерархии – епископата и священства. По большей части служением апостолов было миссионерство – проповедь Благой Вести (это и значит в переводе с греческого «евангелие») и создание новых общин. Наибольшим авторитетом среди апостолов пользовались Петр и Павел, которых дальнейшая традиция назвала первоверховными апостолами. При этом сам Павел уже не был свидетелем земной жизни Христа, но обратился позже, по началу будучи ревностным гонителем нового учения. Поскольку апостолы много путешествовали, то каждая из общин имела своего руководителя: иногда им мог быть кто-либо из апостолов, иногда уже их ученики. Так, первым епископом Иерусалимской церкви был Иаков, приходившийся Иисусу двоюродным братом. А Петр, помимо своих миссионерских путешествий, был епископом сначала в Антиохи (Сирия), а затем в Риме.

 

    Поскольку первое поколение христиан почти без исключения состояло из  евреев, то их образ жизни и религиозная практика мало отличались от того, что предписывает Моисеев закон. Что было важно, так это то, что центр религиозной жизни перешел с соблюдения заповеданных правил на веру в то, что Мессия уже пришел в мир. Таким образом, иудейские обычаи стали для первых христиан превращаться из обязательных заповедей просто в традицию. При сохранении иудейских традиций (например, субботы как священного дня) была одна собственно христианская особенность, которая легла в основу всего христианского богослужения, – совершение Евхаристии (по-гречески благодарение), которая является центральной частью христианской Литургии (по-гречески общего дела). Это было воспоминание Тайной Вечери, которую Христос совершил с учениками перед своим страданием: «И, взяв хлеб и благодарив, [Иисус] преломил и подал им, говоря: сие есть Тело Мое, которое за вас предается; сие творите в Мое воспоминание. Также и чашу после вечери, говоря: сия чаша есть новый завет в Моей Крови, которая за вас проливается» (Лк. 22:19-20). Евхаристия, как собственно христианское богослужение, совершалось в ночь после субботы, священного дня для всех иудеев, и со временем это день стал называться в греческом и романских языках «Днем Господним», а в славянских – Воскресеньем.

 

    Первое время у христиан не было своего священного текста, который часто стоит у истоков новой религиозной общины. Писанием назывался Ветхий Завет. То, что позже будет названо евангелиями и станет главными книгами христианского Нового Завета, пока что было текстами на иврите или арамейском, в которых передавались слова Иисуса и рассказывалось о его земной жизни и проповеди. Эти тексты первые христиане знали наизусть и использовали на своем богослужении или при научении вере новых людей. Первыми записанными текстами стали, как считают специалисты по Новому Завету, не евангелия, а некоторые из посланий апостолов различным христианским общинам и отдельным людям (вероятно, послания Павла). После посланий были записаны евангелия (их четыре), уже упоминавшиеся Деяния Апостолов и Апокалипсис – видения апостола и евангелиста Иоанна, выдержанные в жанре еврейской эсхатологической литературы. В течение долгого времени было не до конца понятно, какие именно книги входят в канон (общепринятый текст) Нового Завета, и только к V в. известный нам сегодня порядок книг Нового Завета был принят во всех частях тогдашнего христианского мира. Ветхий Завет также остался частью христианского Священного Писания, хотя его понимание перешло с буквального, как у древнем иудействе или в иудаизме, на толковательный.

 

     Поскольку христианство достаточно быстро распространилось за пределы Израиля и еврейского народа как такового, то вскоре возник вопрос, как принимать в церковь христиан из язычников. Еще до возникновения христианства было немало случаев перехода из язычества в иудейство, так как это была единственная на то время монотеистическая религия. Но тогда новообращенный (прозелит) принимал на себя все, что было свойственно иудейству, то есть помимо веры приобщался и всему еврейскому народу. Вопрос, который встал перед апостолами – нужно ли и в христианскую церковь (пока еще жившую внутри иудейской традиции) принимать тем же образом, или же это надо делать по-другому. Разные люди предлагали разные ответы, поэтому около 50 г. н.э. апостолы собрались в Иерусалиме для обсуждения. Это стало первым собором христианской церкви и получило название Апостольского собора. Верх одержала точка зрения ап.Павла, по мнению которого не нужно было связывать христиан из язычников иудейскими предписаниями, но силу для них должны иметь лишь нравственные заповеди Моисеева закона. Из обряда инициации было оставлено лишь погружение в источник проточной воды. Это и стало Таинством Крещения, через которое происходит присоединение к христианской церкви. Так, после Апостольского собора был максимально упрощен путь язычникам в церковь, но одновременно это стало одним из важных моментов разделения с иудейством, для которого обратившиеся таким образом люди уже не являлись своими.

 

     Очень важным событием для первой церкви стал 70 г. – разрушение Иерусалима и храма римлянами. Это события стало своего рода знаком завершения религиозной истории Ветхого Завета: после 70 г. больше не было возможности приносить жертвы Единому Богу, дом Которого оказался разрушен. Это привело как к неизбежной перестройке иудаизма, с одной стороны, так и с другой стороны послужило определенной легитимизацией христианства как новой религии, поскольку старый монотеистический культ поневоле оказался завершен. Важным было и то, что большое количество христиан после 70 г. покинуло землю Израиля, вместе с другими еврейскими беженцами или пленниками, что также способствовало распространению христианских общин по всему тогдашнему миру.          

 

     Если для иудаизма новая религия казалась отколовшейся сектой, то в глазах языческого мира статус христианства был еще ниже. Как говорилось выше, язычникам была свойственна определенная веротерпимость, основанная на допущении каждому народу иметь своих богов. Боги победившего народа казались более сильными, но не отменяли богов проигравших. По традиции иудеи платили ежегодный налог на Иерусалимский храм в размере полусикля (полшекеля) серебра. Так вот после разрушения храма римляне приказали евреям платить эти полсикля в храм Юпитера Капитолийского. Для монотеистов это казалось кощунством, а для римлян – естественным следствием их победы… Первое время римляне воспринимали христиан как одно из иудейских движений, но достаточно быстро различия стали очевидны, и это не в лучшую сторону сказалось на статусе христиан. Для римлян важное значение имел принцип древности той или иной религии, а также то, что ее исповедовал конкретный народ («язык»). Так вот этой древности – antiquitas – у христианства не было. Не было и определенной группы, которая его исповедовала: христиане были рассеяны среди разных народов, социальных групп и языков. Вследствие этого новая религия оказалась в Римской империи запрещенной религий – religio illicita. Правовое положение церкви изменится только в 313 г. – после издания Миланского эдикта императора Константина. 

 

     Именно статус запрещенной религии был поводом гонений на христианство в первые три века его истории. Для римских властей проблема была не в учении христиан, но  в принадлежности к «запрещенному сообществу». При этом массовых гонений по всей империи было относительно немного, хотя именно они были наиболее кровавыми и более всего запомнились. Большинство случаев – это притеснения со стороны местных чиновников. Основным событием, по ходу которого могла вскрыться принадлежность кого-либо к христианской церкви, были жертвоприношения перед статуей императора, что являлось частью развившегося в эпоху империи культа гения императора. Культ касался не столько императора как отдельного человека, сколько харизмы императорской власти как таковой. Вследствие этого лояльность культу воспринималась как лояльность государству. Свершать жертвоприношение перед статуей императора приходилось в первую очередь при вступлении человека в определенную должность, военную или гражданскую. Это было своеобразной присягой того времени, и для язычников все казалось вполне логичным.

 

     Но для тех, кто верил в одного Бога, совершить почитание других богов казалось изменой, пусть даже это было символическое возжигание светильника перед статуей, ведь еще в древности Господь повелел через Моисея – «Да не будет у тебя иных богов пред лицом Моим» (Быт 20:3). Что касается иудеев, то они в Римском империи единственные были избавлены от императорского культа, к тому же их религия не являлась запрещенной. На христиан это не распространялось, и в течение трех веков множество из них предпочли смерть, но не поклонение богам.            

 

     Точное число христианских мучеников первых веков неизвестно, но скорее всего это были тысячи человек. Юридическая причина раннехристианского мученичества заключалась в запрещении Римской империей новой религии и в попытке уничтожить ее. Но по ходу гонений сложилась своеобразное христианское богословие мученичества, сутью которого было осознание того, что мученическая смерть – это следование по пути, проложенному Христом. Как это ни удивительно, но тексты, написанными христианами в ожидании смерти, были исполнены радости, а не отчаяния. Лучше всего это выражено, пожалуй, у одного из епископов II в. – Игнатия Антиохийского. Он ехал из Антиохи в Рим, где должны были привести в исполнение смертный приговор, и по дороге он писал различным церквам, через которые проходил его путь. Так, в послании к Римлянам он говорил: «Христианство – не в молчаливом убеждении, но в величии дела, особенно когда ненавидит его мир. Я пишу церквам и всем сказываю, что добровольно умираю за Бога, если только вы не воспрепятствуете мне. Умоляю вас: не оказывайте мне неблаговременной любви. Оставьте меня быть пищею зверей и посредством их достигнуть Бога. Я пшеница Божия: пусть измелют меня зубы зверей, чтоб я сделался чистым хлебом Христовым. Лучше приласкайте этих зверей, чтобы они сделались гробом моим и ничего не оставили от моего тела, дабы по смерти не быть мне кому-либо в тягость. Тогда я буду поистине учеником Христа, когда даже тела моего мир не будет видеть. Молитесь о мне Христу, чтобы я посредством этих орудий сделался жертвою Богу. Не как Петр и Павел заповедую вам. Они апостолы, а я осужденный, они свободные, а я доселе еще раб. Но если пострадаю, то буду отпущенником Иисуса и воскресну в Нем свободным. Теперь же в узах своих я учу не желать ничего мирского или суетного». 

 

     Такая убежденность первых христиан в «полезности» мученической смерти была, судя по всему, не просто следствием неизменимости обстоятельств, но выводом из самого содержания христианской веры: смерть Иисуса стала условием спасения мира и путем к воскресению. Таким образом и христиане, следующие за Иисусом, могут идти по этому пути. Отсутствие страха смерти становится понятным лишь в контексте учения о воскресении. Однако при этом возбранялось добровольное искание мученичества, когда к тому не принуждают обстоятельства.

 

     Игнатий Антиохийский, иначе называемый Игнатий Богоносец, принадлежал ко второму поколению христиан, то есть к тем людям, которые еще застали апостолов и иногда сами являлись их учениками. Известные люди того поколения получили наименование «мужи апостольские». К их числу принадлежит уже упоминавшийся Игнатий Богоносец, Климент Римский, Поликарп Смирнский и др. На примере этих людей, а все они оставили после себя некоторые тексты, видно постепенное укоренение новой религии на почве греко-римской культуры.

 

     К этому времени относится раннехристианский памятник, называемый «Учение двенадцати апостолов (Дидахэ)», датируемое второй половиной I в. Текст написан неизвестным автором, и среди прочего содержит очень интересное описание евхаристии того времени: «Что же касается Евхаристии, совершайте ее так. Сперва о чаше: Благодарим Тебя, Отче наш, за святой виноград Давида, отрока Твоего, который Ты открыл нам через Иисуса, Отрока Твоего. Тебе слава во веки! О хлебе же ломимом: Благодарим Тебя, Отче наш, за жизнь и ведение, которые Ты открыл нам через Иисуса, Отрока Твоего. Тебе слава во веки. Как сей преломляемый хлеб был рассеян по холмам и собранный вместе стал единым, так и Церковь Твоя от концов земли да соберется в царствие Твое, ибо Твоя есть слава и сила через Иисуса Христа во веки. И от Евхаристии вашей никто да не вкушает и не пьет, кроме крещенных во имя Господне… По исполнении же вкушения так благодарите: Благодарим Тебя, Отче Святый, за Имя Твое Святое, которое Ты вселил в сердцах наших, и за ведение, и веру, и бессмертие, которые Ты открыл нам через Иисуса, Отрока Твоего. Тебе слава во веки! Ты, Владыко Вседержитель, сотворил все ради Имени Твоего, пищу же и питие дал людям в наслаждение, чтобы они благодарили Тебя, а нам даровал духовную пищу и питие, и жизнь вечную через Отрока Твоего. Паче всего благодарим Тебя потому, что Ты Всемогущ. Тебе слава во веки! Помяни, Господи, Церковь Твою, да избавишь ее от всякого зла и усовершишь ее в любви Твоей, и от четырех ветров собери ее, освященную в царство Твое, которое Ты уготовал ей, потому что Твоя есть сила и слава во веки. Да приидет благодать и да прейдет мир сей. Осанна Богу Давидову! Если кто свят, да приступает, если кто нет, пусть покается. Маран–афа. Аминь».

 

     У Игнатия Антиохийского описывается церковная структура того времени. В послании к Магнезийцам он пишет: «Посему, как Господь без Отца, по Своему единению с Ним, ничего не делал ни Сам Собою, ни через апостолов, так и вы ничего не делайте без епископа и пресвитеров. Не думайте, чтобы вышло что-либо похвальное у вас, если будете делать это сами по себе; но в общем собрании да будет у вас одна молитва, одно прошение, один ум, одна надежда в любви и в радости непорочной. Един Иисус Христос, и лучше Его нет ничего. Поэтому все вы составляйте из себя как бы один храм Божий, как бы один жертвенник, как бы одного Иисуса Христа, Который изшел от Единого Отца и в Едином пребывает, и к Нему Единому отошел». До сих пор для историков представляется не вполне ясным процесс происхождения так наз. «монархического епископата», характерного для средневековой церкви. Однако очевидно, что уже в послеапостольские времена существовала определенная церковная иерархия, в которую входили епископы, пресвитеры (священники) и дьяконы. Вероятно, они наследовали апостолам или ставились ими в основываемых общинах. Названия степеней этой иерархии в раннехристианских текстах иногда употреблялись взаимозаменимо, однако само по себе ее наличие не вызывает сомнений.  

 

     В II-III вв. появляется новый жанр христианской литературы – апология (в переводе с греческого – защита). Их писали апологеты –  представители греко-римской языческой интеллигенции, которые обратились в христианство и принесли на служение новой религии все свое образование и знания. Их главной целью было свидетельство перед римским миром о том, что христиане отнюдь не являются нелояльной государству и опасной частью общества, а их вера не подрывает устои и благоденствие империи. Сами будучи из языческой среди, апологеты могли обращаться к своей аудитории на понятном ей языке. Наиболее известными из них были Иустин Философ (или Мученик), Аристид, Афинагор, Феофил Антиохийский, Минуций Феликс и др. – все обратившиеся язычники. Так, об Афинагоре говорили, что «этот муж проповедовал христианство, сохраняя мантию философа». Можно считать, что именно это поколение людей было первым ощутимым плодом новой религии на европейской (не семитской) почве. Для мироощущения христиан того времени характерно «Послание к Диогнету», написанное на греческом языке неизвестным автором около 200 г. «Ведь христиане, – пишет он, – ни местом жительства, ни языком, ни обычаями не отличаются от прочих людей, поскольку не обитают в отдельных городах, не пользуются никаким отличным от других наречием и не ведут особого образа жизни… Но христиане, населяя города эллинские и варварские, кому как довелось, и следуя обычаям соотечественников в одежде, пище и остальном быту, показывают при этом удивительное и, по общему мнению, необъяснимое устроение своей внутренней жизни: живут на родине, но как иноземцы; участвуют во всем, как граждане, и все терпят, как пришельцы; всякая чужбина им – родина и всякая родина – чужбина; они женятся, как и все, и детей рожают, но, родив, не бросают… Бранят их, а они благословляют; издеваются над ними, а они почтительны; творят они добро, и как злодеи, казнимы; но радуются они казни, как новой жизни… Короче говоря, что в теле душа, то в мире христиане».       

Ко времени легализации новой религии – к началу IV столетия – христианство уже достаточно распространилось во всех слоях общества. Но не стоит все же преувеличивать число его последователей. Судя ко всему, ко времени императора Константина в восточной части империи (будущей Византии) лишь 15 % населения были христианами, а в западной, которая отличалась куда более аграрным характером, и того меньше.   

 

     Легализация христианства в Римской империи, а затем и начало превращения его в господствующую религию связано с именем императора Константина. В византийской традиции он будет назван Константином Великим, в первую очередь за два дела: основание Константинополя и легализацию христианства. Однако прежде чем говорить о Константине, необходимо сказать о его недавнем предшественнике – императоре Диоклетиане, при котором имели место последние к римской истории массовые гонения на христиан.  

 

     Император Диоклетиан (284-304) знаменит тем, что ему удалось вывести империю из кризиса, в котором она пребывала фактически весь III в. Значительная часть его деятельности была связана с административным переустройством государства: неэффективность старой системы с одним центром управления гигантским государством уже была очевидна, но при этом разделение страны также не входило в планы императора. В результате Диоклетиан изобрел систему, названную тетрархией («четверовластие»). В каком-то смысле в ней был сокрыт план дальнейшего разделения единой империи на две – Западную и Восточную. Согласно тетрархии было два императора (августа) – главный в Риме и второй – в восточных провинциях (на Балканах). У каждого их них был соправитель (кесарь), который через определенный срок заступал место императора, а тот уходил от дел. Таким образом должно было сохраняться единство государства и правящей элиты, но при этом вводилось два (по сути дела четыре) центра управления и обязательная «ротация кадров». В чистом виде эта система не пережила самого Диоклетиана, однако заложенный в ней принцип разделения страны на Запад и Восток имел большую будущность. Впрочем, сам Диоклетиан действительно ушел от дел в положенный по его системе срок, а место занял его соправитель – Галерий. Грозный император закончил свою жизнь в поместье в Иллирии (современная Хорватия, близ Дубровника), где последние годы занимался выращиванием капусты.

 

     Поскольку Диоклетиану был свойственен масштабный и системный подход к государственной деятельности, то гонение, разразившиеся в последние два года его правления, также имело общегосударственный характер. Историки спорят, почему именно в конце своего правления Диоклетиан стал гнать новую религию, тогда как почти двадцать лет он не смущался присутствием христиан, которые существовали почти без всякого страха, так как с начала III столетия столь массовых гонений в Римской империи не происходило. Возможно, сказалось влияние его соправителя Галерия, но вероятно, что это могло быть запланировано заранее, как мера по восстановлению законности (христианство – религия запрещенная) и религиозного единства подданных. Акция была начата с разрушения храма в Никомидии – резиденции императора. На следующий день был издан эдикт, подписанный обоими августами и кесарем Галерием, о повсеместном разрушении храмов, изъятии христианских книг и лишении упорствующих в своей вере гражданских прав. Позже был издан указ о заключении в тюрьмы всех членов клира и применении пыток. Еще ни одно римское гонение не отличалось такой последовательностью и жестокостью. «Nomen christianorum deleto – да погибнет имя христиан» – это стало девизом гонений Диоклетиана.

 

     В 305 г. Диоклетиан и второй август Максимиан ушли от дел, однако политика преследований христиан была продолжена до 311 г., и в первую очередь в этом усердствовал Галерий, бывший соправитель Диоклетиана. Удивительно, что с именем этого же человека связан и первый этап легализации христианства. Судя по всему, Галерий не был убежденным язычником, но считал себя прагматиком. В течение многих лет он старался искоренить «имя христиан», но к 311 г. понял, что время единства римской языческой религии прошло. К этому времени Галерий был уже очень болен и возможно, что он воспринимал свой недуг как месть со стороны «христианского Бога». В 311 г. был издан так называемый эдикт Галерия, который позволял отпавшим во время гонений христианам вновь вернуться к своей религии и исповедовать ее открыто при условии гражданской лояльности. По сути дела это было придание христианству статуса разрешенной религии. Сам император отнюдь не стал его адептом, но он понял, что времена изменились, а кровавые гонения не привели ни к чему.                

 

     Но все же подлинно поворотным моментом стал Миланский эдикт, изданный императором Константином в 313 г. Поскольку имя Константина стояло и под эдиктом Галерия, то некоторые ученые приписывают именно ему прекращение гонений. В 312 г. Константин боролся за власть с Максенцием. Вопреки всем ожиданиям он смог взять Рим с меньшими силами нежели те, что были в укрепленном городе у его конкурента. По преданию, Константин перед решающим сражением увидел на небе знак креста с надписью «Сим побеждай». Константин велел войнам начертать его на щитах и одержал победу. Как бы ни относиться к этому рассказу, в войске Константина в самом деле должно было быть много христиан, в отношении которых он проявлял полную веротерпимость. Миланский эдикт 313 г., окончательно позволивший христианам «выйти из подполья», был своего рода благодарностью императора христианам за помощь в одержанной победе. «Итак, мы постановили, руководствуясь здравым и правильным рассуждением, - гласит эдикт 313 г., - принять такое решение, чтобы вообще никого не лишать свободы следовать и держаться соблюдаемой у христиан веры, и чтобы каждому дана была свобода следовать той религии, какую сам считает наилучшею для себя, дабы верховное Божество, почитаемое нами по свободному убеждению, могло проявлять во всем обычную милость и благоволение к нам». При этом христианским общинам возвращалось все имущество, отнятое у них во время недавних гонений.  Миланский эдикт во многом действительно повторяет эдикт Галерия, но что в 311 г. милостиво разрешалось, то в 313 стало считаться неотъемлемым правом.

 

     В 330 г. император Константин положил основание новой столице империи – Новому Риму, Константинополю. Это было началом разделения империи на Восток и Запад, которое предполагалось еще реформами Диоклетиана. С созданием новой столицы резиденция императора и вообще центр империи переместился на куда менее разрушенный экономическим и политическим кризисом Восток. Но важно и то, что Новый Рим строился как христианская столица, хотя языческие культы допускались. Константинополь стал знаком христианской Римской империи – будущей Византии. При всем этом до конца жизни Константин оставался язычником и более того – верховным понтификом, то есть главным жрецом римской религии. Это не помешало ему созвать первый Вселенский собор христианской церкви в Никее в 325 г., на котором впервые были собраны представители всех христианских общин империи и был выработан общий символ веры. В конце жизни, почти на смертном одре, император Константин принял крещение от одного из епископов. Этот епископ – великий церковный историк Евсевий Кесарийский – придерживался полу-арианского исповедания (то есть был, можно сказать, еретиком), однако несмотря на это церковь причислила Константина к лику святых в чине равноапостольных. Причиной этого была, должно быть, не столько святость его жизни, сколько та услуга, которую он оказал христианской церкви: при императоре Константине Великом церковь перестала быть гонимой, получила легальный статус и более того – сама Римская империя оказалась побеждена новой религией: идоли бо, Спасе наш, не терпяще Твоея крепости, падоша.